«Чего вы ждете?!» — услышал Филипп раздраженный голос Лоррена.
Он не отозвался.
Сейчас он тоже был хищником, затаившимся в засаде. Хищником мелким и довольно жалким, единственным преимуществом которого была возможность напасть неожиданно, в самый удобный для себя момент… И он продолжал смотреть на Леавана, дожидаясь, когда тот убедится, что в пещере он один и ослабит бдительность. Когда он повернется спиной и направится к вратам. Когда он переключит свое внимание на то дело, ради которого явился. Иначе даже раненый, — даже смертельно раненый сидхэ успеет нанести удар… Филипп не сомневался, что он успеет. И тогда он заберет с собой на тот свет кого-то из них… Не хотелось думать о том, кто это будет.
Напряженное ожидание длилось всего около минуты. Цверги оказались правы, несмотря на все свое могущество, Леаван не смог проникнуть за их завесу, ни взглядом, ни магией. Он видел только стены пещеры, он не умел слышать шепот камней…
Сидхэ повернулся и отправился к вратам. До полуночи было еще долго, но ему нужно было время, чтобы подготовиться к ритуалу, чтобы одно за другим снять все сложные, запутанные заклятия древней магии.
Леаван опустился на колени перед черным камнем и положил руки на его поверхность. Кольца на его пальцах начали светиться, сначала едва заметно, потом все ярче. Сидхэ начал тихо, нараспев произносить заклинание.
Все стражи, которых Филипп взял с собой, могли слышать ментальные приказы, так что громко орать «огонь!» не пришлось.
Шесть выстрелов грохнули одновременно.
Шесть пуль ударили сидхэ, швырнув его грудью на черный камень. Две пули попали ему в плечо, одна в бедро, еще одна прошила насквозь запястье правой руки, перебив кость, еще две вошли куда-то в область поясницы.
Не дожидаясь того, что будет дальше, Филипп шагнул из-за завесы, вытаскивая из ножен меч. Уже через миг он был рядом с Леаваном. Нужно было ударить его сразу, не позволяя опомниться, — вонзить меч в спину. Это было бы правильно. Если хочешь победить такого врага — нужно всегда поступать правильно…
Нужно. Но не хочется. Можно ведь получить хоть немного удовольствия напоследок?
Скрежеща зубами от боли, сидхэ сполз на колени. Он попытался подняться, цепляясь за камень. Это стоило ему невероятных усилий, но — получилось.
Леаван поднялся с колен. Продолжая опираться на камень, он обернулся и встретился взглядом со стоявшим над ним вампиром.
— Снова ты! — с ненавистью прошипел он на чистейшем французском.
— Вот такая неожиданность, красавчик, — ответил ему Филипп.
Сидхэ вскинул руки, но, на сей раз, был не достаточно быстр. Вампир оказался быстрее. Он с силой вонзил меч ему в грудь. И одновременно с этим за соединяющую их цепочку сорвал с его окровавленных пальцев магические кольца. Сначала с правой руки. Потом с левой.
И только тогда сидхэ закричал.
Закричал отчаянно и яростно.
Все кто прятались за завесой, стояли рядом, готовые пустить в ход оружие. Филипп нашел взглядом Тиалона и кинул ему кольца. Тот поймал их на лету.
— Старое доброе холодное железо, — сквозь зубы проговорил принц, снова оборачиваясь к Леавану, и вонзая меч еще глубже в его грудь, — Вы, поганцы, его не любите, не так ли? Тебе очень больно? Надеюсь, что очень…
Сидхэ ответить не мог. Он скреб по груди пальцами, изо рта у него выплескивалась кровь: алая, совсем как человеческая.
— Я бы с удовольствием посмотрел, как ты помучаешься, — продолжал Филипп, — Я мог бы смотреть на это часами. Но не стану. Твоя кровь пахнет слишком сладко…
Он повернул меч в ране, потом выдернул его и, сунув на его место руку, вырвал у Леавана сердце.
Позволив трупу упасть, он обернулся к Лоррену и протянул ему сердце на ладони.
— Оно твое, милый. Твое по праву.
Тот посмотрел на него несколько потрясенно, но отказываться не стал. Запах крови действительно сводил с ума…
Лоррен надкусил сердце, как персик, и высосал из него остатки крови, как сок из спелого плода. Все вампиры и Филипп, в том числе, смотрели на него с жадностью.
— Черт, не говорите никому, что я это делал… — проговорил принц и поспешно слизнул кровь со своих пальцев, пока еще она не успела впитаться, — М-м, действительно вкусно, — пробормотал он, — И необычно… И… Ладно, не важно.