— Ты разве не видишь, что они демоны? Ты разве не видишь, что их красивая оболочка создана, чтобы обманывать таких, как мы?! — Бланш уже осипла от крика.
Наверное, эта юная женщина кричала тут много часов, призывая односельчан убить ребенка, которого она родила.
— А ты не видишь, что у них обоих четки со святыми распятьями? — огрызнулся отец, — Да и все знают, что демоны не выносят самого вида сутаны…
— И колоколов. Они не выносят колоколов, — робко сказала одна из девочек-сестер. — Может, попросить звонаря позвонить в колокол?
Смертные считали, демоны не выносят звона церковных колоколов, священных предметов, а так же самого вида сутаны священника.
Ортанс не знала, правда ли это — насчет демонов. Но вот фэйри действительно не выносят, когда звонит колокол… От этого звука фэйри охватывает паника: кажется, разрывается голова, лопаются сосуды, каменеет сердце… Чем слабее фэйри, тем труднее им выдержать этот звук. Могущественные сидхэ могут вынести все, не утратив самоуверенности и изящно наведенного гламора, но младшие фэйри впадают в панику, а крылатые феи-крошки от звона колоколов падают без чувств среди цветов… Селки, мерроу, роаны — все обитатели моря оставляют свои жилища и отплывают на глубину, если на берегу строят церковь с колокольней. Хорошо еще, звон колоколов не убивает, чего не скажешь о холодном железе!
Сутана священника — это просто одежда. Священные предметы — что ж, полукровки чувствуют их силу и видят, как они светятся. Но это светлая сила и она не причиняет полукровкам боли. А вот звон церковных колоколов причиняет боль. Но можно привыкнуть. Притерпеться. Потому что это не яд холодного железа, это просто усиленный во много раз, грохочущий голос иной силы, воцарившейся на земле. Силы, которая сделала людей способными противостоять фэйри. Когда пришла эта сила — на земле сменилась власть. И начался исход фэйри…
Только брауни притерпелись к колоколам. Потому что не могут жить без людей, потому что суть их жизни — служение семьям, и если брауни обитает в добром доме, где хозяева любят друг друга, чтут стариков и ласкают детей, где уважают самих брауни, не забывая оставлять им угощение — плошку сливок или кусок хлеба с медом — там они с легкостью претерпеваются к чему угодно. Ну, а если в доме скверно, так и безо всяких колоколов брауни страдает и сходит с ума. Хотя колокола усугубляют дело. Кстати, здесь, во Франции, брауни называют не брауни, а эспри фолле… Но это не меняет дела. На самом деле они те же брауни — невысокие, хрупкие, с темной кожей, длинными шелковистыми темными волосами, с огромными прекрасными золотистыми глазами, со странными личиками без носа и губ: нечеловеческими, но удивительным образом привлекательными. Брауни, от которых чудесно пахнет свежим хлебом, яблоками, медом и летним днем. Брауни, которые служат не только людям, но прежде всего — высшим фэйри. Семьям любых высших фэйри. Хлопочут по хозяйству и нянчат детей. Нет лучших нянек, чем брауни! Особенно если ты — сирота… А тем более — сирота-полукровка. Рожденный от союза человека и фэйри. Выросший в Яблоневом Приюте.
Сидхэ отбыли на Авалон. Морские уплыли на глубину. Все остальные фэйри укрылись в полых ситхенах: так называли незримые для смертных изгибы, лакуны вселенной… Простой холм, внутри которого — целое царство. Гору, под которой — страна. Дерево, в дупле которого таится часть огромного древнего леса, населенного крылатыми феями.
Некоторые фэйри остались в этом мире, но держатся подальше от городов и от церквей. Некоторые — перемещаются между мирами. Но даже гордые сидхэ не против навестить оставленный ими мир. И все фэйри любят посмеяться над смертными и соблазнить их женщин… А в результате покидают в этом мире свое дитя.
Женщины-фэйри тоже любят соблазнять смертных мужчин. Но они своих детей редко оставляют. А если оставляют, то находят хорошую семью и подменяют новорожденного — своим ребенком. Судьба похищенного человеческого младенца зависит от того, кем была мать подменыша. Если из гоблинской породы — он будет убит и съеден. Если кто-то менее жестокий — заберут с собой, воспитают себе слугу. Быть слугой в ситхене — не худшая участь.
И оказаться в Яблоневом Приюте — тоже.
Хуже всего тем полукровкам, которого примет обычная суеверная повитуха, рядом с которым не окажется священника, знающего о сидхэ и их детях, и которого отвергнет его мать… Такого ребенка могли бросить в костер или живьем зарыть в землю. Даже сейчас. В просвещенные времена.