— Я - тоже.
— Ты — дитя, — улыбнулся Лазар. — И тебе неведома воинская наука. И вообще-то, самую большую надежду я возлагаю на магию брауни. Только когда и как она проявится? Ортанс… Если я погибну — возглавить приют придется тебе.
— Лазар, нет, я… Не говори так! — залепетала Ортанс.
— Ортанс, пожалуйста! — взмолился Лазар. — Я должен поговорить с вампирами до рассвета, подготовить их! Потом остальных… Потом, если успею, я поговорю с тобой, но может быть — не успею! Ортанс, нет больше никого, кого брауни еще воспринимают как своего, остальные ушли отсюда слишком давно. Не глава приюта командует брауни, все наоборот: они принимают или не принимают того, кто стоит во главе приюта и контактирует с внешним миром! Брауни — опора и основа нашего маленького мира, без них не будет приюта, ничего не будет!
— Но я же женщина! Лазар, во главе приюта никогда не стояли женщины! Смертные не станут общаться со мной, как с тобой, они не будут сообщать мне о детях, они же относятся к женщинам, как… как…
— Времена меняются, Ортанс. Сейчас к женщинам уже относятся иначе, и я предвижу, что ситуация будет меняться к лучшему с каждым десятилетием. Все, дорогая моя, все. Иди к брауни, побудь с ними, среди них, они волнуются, надо их успокоить. А я должен поговорить с вампирами. Возможно, мне придется их пригласить… Постарайся от них не шарахаться.
— Они могут обидеться?
— Да, Ортанс. Они не знают, какими мы их видим. Только Магдален знает. Но вряд ли она может по-настоящему это понять. Представить, как это на самом деле. И потом… они всего лишь люди. Не забывай, милая, они всего лишь люди.
Поверить в то, что вампиры — «всего лишь люди», Ортанс так и не смогла. Она видела их — другими, она ощущала их — другими. Она получила доказательство своей правоты и их иной, нечеловеческой, сверхчеловеческой природы, когда на следующую ночь Красные Колпаки вернулись и она из окна второго этажа смотрела на бой, мучаясь из-за своей абсолютнейшей бесполезности. Полукровки и воины-волки могли противопоставить Красным Колпакам только безграничную отвагу и ловкость, но не могли даже по-настоящему серьезно ранить, а уж тем более — утомить противников. Покрытые ранами, обливающиеся кровью, Красные Колпаки дрались так же свирепо и лихо, и казалось — раны их только раззадоривают. И если бы не вампиры — способные перемещаться с невероятной скоростью, разить с невероятной силой и главное — взлетать, наверное, Колпаки поубивали бы всех защитников приюта в первые же часы. Но битва продолжалась до рассвета. Когда небо посветлело — один из Колпаков протрубил в рог, и остальные, как по команде, развернулись и зашагали прочь. Они отступили, но преследовать их никто не взялся… Все были измотаны и изранены. Четверо воинов-волков и девять полукровок погибли. Почти все выжившие были ранены. Даже одному из вампиров отрубили руку, он стонал и ругался, но из его воплей Ортанс поняла, что он надеется завтрашней ночью взять реванш.
— Нам еще повезло, что Красные Колпаки так же боятся солнечного света, как вампиры, — сказал Лазар, входя в кухню, где сидела Ортанс с брауни и старшими воспитанниками.
Оказывается, его тоже задели: Лазар обернул запястье левой руки платком.
— Ортанс, иди сюда, помоги мне… Чтобы не пугать остальных видом раны, — Лазар вышел в коридор и поманил ее за собой.
Ортанс с готовностью подошла — врачевать она умела — но рана ее изумила. Лазара кто-то укусил! Причем кто-то с длинными клыками, прорезавшими плоть… Отпечаток рта и остальных зубов, которые не впились в тело, остался на коже странным синевато-белым пятном. Для Красного Колпака челюсти были маловаты…
— Что это?
— Я не хочу, чтобы дети и брауни слышали… Мне пришлось дать кровь вампиру. Тому, которому отрубили руку. Кровь фэйри для них — лекарство, даже кровь полукровок. Придает сил и позволяет быстрее заживить ранения.
— А я думала, наша кровь просто вкусная.
— Она вкусная, но главное — целебная. Не осуждай меня за это, Ортанс. Это — нарушение наших законов… Но я бы накормил их всех, чтобы они стали сильнее, отдал бы всю кровь до капли, если бы не боялся, что все-таки без меня ты не справишься.