— Ты прогнал их! Они не вернутся! — ликовала Ортанс. — Лазар говорил мне: у них строгие правила, они не нарушают этих правил… Ты спас всех! И теперь мы можем… Мы можем…
— Да, теперь мы можем. И пусть спасет Господь того, кто попытается нам помешать. До рассвета ты моя! — рявкнул Лоррен.
В дом уже возвращались бойцы, вносили раненых, дети выходили из спален, и Лоррен с Ортанс нашли прибежище только в кладовой. Там негде было лечь, но его силы хватило на то, чтобы подхватить Ортанс и держать ее на весу… И снова Ортанс пылала и растворялась в абсолютном блаженстве, и снова жаждала его поцелуев и его укуса, пробуждавшего в ней новую страсть. И это могло бы длиться бесконечно, пока внутренний огонь не испепелил бы ее… Но после очередного взрыва, уносившего Ортанс в небеса, Лоррен отказался снова припасть к ее шее.
— Рассвет идет. Я чувствую. Мне надо скрыться от солнца. И мне надо оторваться от тебя, иначе ты можешь умереть.
Ортанс вздохнула и положила голову ему на плечо. Сил говорить не было. Да и не знала она, что сказать. «Не уходи». «Не хочу отпускать». Нет, не настолько она глупа и не до такой степени потеряла рассудок. Он же может погибнуть. Солнце для него — смерть… Она разжала объятия. И Лоррен ушел.
А Ортанс опустилась на пол среди бочек с сидром, сжалась в комочек и задремала.
Здесь ее и нашел Лазар.
Он разбудил ее и взгляд его был так ужасен, что истома мгновенно покинула тело Ортанс и она сама ужаснулась тому, что натворила.
— Лазар, он умирал… Я дала ему крови. И он же победил главного Колпака, и они ушли! — залепетала она.
Лазар опустился на колени рядом с ней. Его взгляд по-прежнему пугал Ортанс, и она не могла понять — почему, почему он так смотрит?
— Лазар, я же жива! Он не убил меня. И он победил…
— Он победил. Ты жива. Но ты не знаешь, на что ты обрекла себя. Ты… Ты позволила вампиру отравить твою человеческую часть. От укуса вампира в человеке пробуждается похоть. А на желание человеческой твоей части ответила… твоя иная часть, то, что ты получила от сидхэ. У сидхэ вожделение и наслаждение во много раз сильнее, чем у людей. И то, что ты ощутила сегодня… Ты никогда больше этого не получишь. Ни с кем, кроме него. Даже с другим вампиром.
— Мне не нужен другой! — возмутилась Ортанс.
— Конечно, не нужен. Потому что произошла самая страшная вещь, которая может случиться с полукровкой. Ты влюбилась в него. А мы любим только один раз. Как сидхэ. Ты никогда не будешь счастливой, Ортанс. Ты не сможешь полюбить другого. Но и с ним ты быть не сможешь. Он или осушит тебя, в конце концов, или страсть сидхэ сожжет твою человеческую плоть и ты умрешь! Поэтому тебе придется бежать от него, как можно дальше. Но ты всегда, всегда будешь хотеть его. И любить. Он стал твоей истинной любовью. Я вижу это в твоих глазах.
— Нет, Лазар.
— Да, Ортанс. Даже если ты еще не поняла…
— Нет. Это ты не понял, о чем я. Я не смогу быть с ним по другой причине. Из-за розы в его сердце. Я видела… В его сердце — стебель розы, который тянется куда-то… К кому-то, кого он истинно любит. У него уже есть его истинная любовь. И то, что он стал моей истинной любовью, ничего не изменит для него. Он любит и всегда будет любить кого-то другого. Их связь слишком сильна. А я…
Продолжать она не смогла. Расплакалась.
Лазар положил ладонь на ее склоненную голову.
— Не уберег я тебя, девочка. Моя вина.
— Нет никакой вины. Я счастлива. Все равно счастлива. И мы уберегли приют. И мы уберегли того малютку. Яблоневый Приют по-прежнему принимает в своих стенах — всех. И защищает — всех. Любой ценой. Для этого мы здесь. А Красных Колпаков мы изгнали.
— Не мы. Он изгнал. Филипп де Лоррен. Никогда не видел я, чтобы вампир так бился… Как… Как сидхэ.
— А ты видел, как бьются сидхэ? — Ортанс так удивилась, что перестала плакать.
Но Лазар ей не ответил. Неопределенно пожал плечами.
— Он победил. Он и ты. Твоя кровь в его теле. Может быть, это и стоило твоей жертвы. Но мне больно думать, что ты будешь вечно несчастлива. Ты создана, чтобы любить и быть любимой. Ты такая прекрасная. Ты такая нежная! — с неожиданным пылом выкрикнул Лазар.
— Ты все же сердишься? — испугалась Ортанс.
— Нет. Не на тебя. И даже не на него. Вы оба поступили так, как считали нужным — в тот момент… Это судьба, наверное. Но мне сейчас очень больно, Ортанс.
— Не переживай из-за меня, Лазар! Правда, я… Я счастлива! Я познала такое, такое!!! Это было абсолютное счастье, это было — словно стать солнцем, и всеми цветами под солнцем, и морем, и скалой, и… Почему ты так смотришь?