— Теперь командуешь ты, — прошипел Филипп, — Перевернешь город вверх дном, разберешь его по камешку, но найдешь сидхэ и принесешь мне его голову. Даю тебе трое суток. Не справишься, отправишься следом за Барро.
— Слушаюсь, монсеньор, — ответил тот, глядя куда-то поверх его головы.
— Так за дело! Не стойте здесь как долбанные статуи! — заорал Филипп, — Или мне идти в полицию, просить их провести расследование?!
Когда все чем-то заняты, остается хоть какая-то иллюзия контроля над ситуацией.
Кто-то отправился осматривать машины на предмет взрывных устройств, кому-то предстояло допросить прислугу, и выяснить, не вступил ли кто из них в сговор с врагом. Одного из птенцов, проявивших когда-то недюжинные дипломатические способности, Филипп отправил к колдунам, просить, чтобы те поискали какие-нибудь заклятья для розысков фэйри. Мерзавцы могут все, если захотят. Весь вопрос только в том, как их заставить.
Все обитатели дома, для которых не нашлось занятия, постарались попрятаться и затаиться, чтобы не попасть принцу под горячую руку, никто не осмелился даже забрать останки убитого стража, засыпанные пеплом кости так и лежали посреди прихожей. Выглядело это не очень хорошо, все равно как труп врага, брошенный на корм воронью. Но это был не враг. И Теодолинда, наблюдавшая все с самого начала, подумала, что со своими так не поступают. Как бы там ни было.
— Вы можете перебить их всех, но они не сумеют найти Леавана, и тем более не смогут его убить, — сказала она, — Это можете сделать только вы, больше никто.
Филипп посмотрел на нее так, будто хотел испепелить взглядом.
— Я не собираюсь больше следовать вашим указаниям!
Теодолинда только пожала плечами.
— Просто все, что вы делаете сейчас — бессмысленно.
— Бессмысленно?! Ваше присутствие здесь — вот что бессмысленно! Почему вы не предупредили меня о том, что произойдет сегодня?
— У Кассандры не было новых видений, иначе она дала бы мне знать. Вашей жизни ничего не угрожало.
— Серьезно?! Совсем ничего?! На кого же это было покушение, как вы считаете? На Жака? Или, скажете, — на Лоррена? Я ничего не понимаю в ваших предсказаниях! Лоррен должен был умереть сегодня? И это амулет защитил его каким-то странным образом? Какой-то бред! Он не собирался ехать в гробовозке!
Теодолинда ответила загадочно:
— Никому не дано распутать всех хитросплетений судьбы.
Филипп понял, что вряд ли чего-то от нее добьется.
Может, выставить ее к чертовой матери домой, к божественной Кассандре? Лоррен был прав — к дьяволу прорицателей, они способны только морочить голову.
— Леаван поступает странно, — проговорил вдруг Тиалон, — Он ненавидит людей, но жизнь среди вас сделала его похожим на человека, он теперь мыслит, как вы, он способен поступать, как вы…
— Сражаться с врагом его же оружием, что в этом странного? — удивился Филипп, — Против фэйри у него железный меч, против вампиров — огонь.
Тиалон печально покачал головой.
— Только сейчас я начал понимать, как далеко он зашел. Леаван исказил свою суть, переродился. Он на пути, с которого ему уже не сойти… Он собирается погибнуть вместе с этим миром, не будет пытаться бежать.
— И что это значит?
— Он превратил себя в оружие, принес себя в жертву…
— Что это значит для нас, Тиалон? То, что Леаван совершенно спятил? Если так, он начнет совершать ошибки, и нам, возможно, будет проще его отловить.
— Я не знаю, что значит спятил. Стал ли он более безумен, чем уже был? — фэйри вздохнул, — Я не могу дать ответ на этот вопрос. Я пытался понять Левана, но теперь это совершенно невозможно. Я не могу себе представить фэйри, взрывающим какие-то бомбы…
Наконец, явился Лоррен, видимо, ему, удалось спровадить полицейских.
— Все, они уезжают, — сказал он устало, — Сейчас увезут фургон и откроют дорогу.
— О чем они с тобой говорили? — спросил Филипп.
— Спрашивали, есть ли у вас враги.
— И что ты им сказал?
— Замучился перечислять.
— Лоррен, мне не до шуток.
— А что вы хотите? Чтобы я внушил им всем, что тут ничего не произошло, и велел убираться восвояси? Взрыв в центре города, в соседних домах и проезжавших машинах выбиты стекла, с десяток раненых. Не удивлюсь, если об этом вот-вот будет ролик в экстренных новостях. Разумеется, я сказал, что мы представления не имеем о том, что произошло. Мы случайно оказались рядом. Фургон принадлежит курьерской службе, вот пусть и выясняют у них, что такое они могли там перевозить.
— Если у тебя много врагов, — снова встрял Тиалон, — может быть, этот взрыв произошел не по вине Леавана?
Отчего ему так хочется оправдать его? Неужели фэйри, замаравший руки прикосновением к науке, это настолько чудовищно и страшно? Хуже всего, что Леаван вытворял до сих пор?
— У меня есть враги, — сказал Филипп, — Но вряд ли у кого-то из них хватит ума захотеть убить меня в такое время, оставить город совсем без защиты. Чертов Леаван пронюхал о наших планах и решил нас убрать, это самое логичное предположение, Тиалон. Единственно логичное.
— Откуда же он мог бы узнать? — пробормотал Лоррен.
— Откуда?! — Филипп фыркнул, — Все знают, что мне предначертано его убить! Почему бы не знать и ему! Может, у него тоже бывают пророчества или снятся вещие сны! Кто знает! Может, у него повсюду шпионы!
Допрос обитателей дома шпиона не выявил, несмотря на то, что магия вампиров лучшая сыворотка правды, — завороженные люди не могут лгать. С вампирами было еще проще, никто из них не мог бы скрыть своих мыслей от принца города. И все они были кристально чисты, ничего преступного не умышляли.
Впрочем, как именно взрывчатка попала под днище фургона, вскоре выяснилось.
Стражи успели провести свое маленькое расследование, и часа за два до рассвета их новый командир сообщил, что иных взрывных устройств, ни в доме, ни на других машинах обнаружено не было.
— Я думаю, взрывчатка к фургону была прилеплена не у нас в гараже, — сказал он, — Неделю назад машина была на техосмотре. Всех сотрудников сервиса мы уже допросили, никто ничего не знает. Но преступникам не было нужды привлекать кого-то из них: фургон всю ночь простоял без присмотра, навесить на него бомбу мог кто угодно.
Неделю назад?! Это значит, в лес Святой Женевьевы они ездили уже с бомбой под брюхом! Потрясающе!
Уже перед самым рассветом, когда и вампиры и люди, измученные волнениями прошедшей ночи, разбрелись по своим углам, Филипп собрал то, что осталось от Барро в специальный ящик — больше урны, меньше гроба, их заказывали в мастерской по особенной мерке.
Раньше он поручил бы это Жаку, а теперь — не знал, кому.
У Барро был семейный склеп на кладбище, неподалеку от поместья, принадлежавшего когда-то его семье. Там покоились какие-то его предки, умершие еще до революции, и казненные во время ее: отец, мать и младший брат. Барро сумел разыскать их тела и похоронил в склепе. Он был последним из семьи. И завтра он займет в родовом гнезде свое место.
За стенами бункера полыхало солнце. Ясный день впервые за прошедшую неделю.
Несчастный Филипп сидел на кровати в одежде, провонявший гарью и перепачканный пеплом, осунувшийся и серый, с ввалившимися глазами, и как никогда похожий на покойника. Сам не спал и не давал спать Лоррену.
— Я все время мысленно говорю с Жаком, отдаю указания, как всегда. А потом иду и делаю все сам. Как я буду жить без него, Лоррен? Я ослеп и оглох. Я теперь не буду знать ни о чем, что происходит днем… Знаешь, я чувствую, что смерть кружит вокруг нас и подбирается все ближе. А она не тот враг, с которым можно бороться, она всегда свое получает и, если пытаться ее обмануть — берет долг с процентами.
— Вы впадаете в мистицизм, — лениво сказал Лоррен.
Филипп улыбнулся.
— Когда-то Жак сказал мне: кому еще впадать в мистицизм, как не вам, вы же сверхъестественное существо.
— Часто все оказывается гораздо проще, чем выглядит на первый взгляд.
— Как раз напротив, все сложнее, чем кажется… Я отправил парней искать Леавана, но, думаю, они не смогут найти его. Не говори прорицателям, но я верю в то, что сейчас нас ведет судьба. И мы не сможем никуда свернуть с этого пути…