С девицами, пивом и игрой в кости, подумал Принц Лисиц и сузил глаза, когда странник достал из футляра флейту и наиграл на ней простую мелодию.
Простую-то простую, но от нее вдруг стало легко-легко и ноги сами пустились в пляс.
- Хороша музыка, - сказал Принц Лисиц, облизываясь, когда странник убрал флейту в футляр. - Но серебро надежнее.
Музыкант ничего не ответил, только рассмеялся.
- Серебро надежно, - сказал он беспечно. - Но нет ничего надежнее старого-доброго колдовства, если хочешь получить желаемое. За музыку, приправленную чарами, и платят больше, она как ветер - проникает везде, даже самое черствое сердце заставит и смеяться, и плакать.
- А ты не боишься, что кто-нибудь украдет эту флейту? - осторожно спросил Принц Лисиц, забегая на пару шагов вперед, якобы чтобы показать спутнику, куда нужно поворачивать, а на самом деле - чтобы рассмотреть его лицо.
Но лицо все еще было скрыто тенью шляпы. Только бледные губы сложились в улыбку, острую, как серп.
- Ее нельзя украсть, - сказал флейтист. - Только взять на время - по моей доброй воле на то. Или забрать у меня, когда я умру. Но со смертью у меня особые отношения.
- И каждый ли может играть на ней так же, как ты, о, Мастер? - спросил Принц Лисиц, стараясь не выдать досады. Он-то думал, что напоит чародея и, пока тот будет спать, отберет флейту.
- А это, - усмехнулся флейтист, похлопав рукой по футляру, - как с ней договориться.
Больше он не говорил ничего длиннее “да” или “нет”, и Принцу Лисиц пришлось всю оставшуюся дорогу развлекать спутника историями, которых у него было, конечно, столько, что насыпешь в обе шляпы с горкой - и еще останется.
Когда обе луны высоко повисли над миром, Принц Лисиц и его спутник оказались перед старым деревом, вросшим в холм, и Принц Лисиц, оглядываясь воровато, постучал посохом о сухие корни этого дерева - трижды по три раза, но ничего не произошло.
- Нехорошо, - вздохнул Принц Лисиц и постучал снова, прибавив к каждому удару посоха о корень крепкое слово или дерзкое обещание.
Тогда открылась дверь в холме - маленькая, покрытая корой и живым мхом, такую даже при свете дня разглядеть сложно, что уж говорить о лунных сумерках? Из-за двери пахнуло людьми и живым огнем, послышалась чья-то песня, и Принц Лисиц кивнул своему спутнику, мол, заходи - и чувствуй себя по возможности как дома.
Тот вошел, пригнувшись, чтобы острый кончик шляпы не зацепился о низкий дверной косяк.
Принц Лисиц хорошо знал, как притвориться своим, куда бы он ни попал и с кем бы ни завел дел. Еще он знал, что собрались здесь совсем не те, кого стоило бы называть добрыми господами и кому от души можно желать славной ночи, но он поклонился низко, приподнял шляпу и сказал:
- Славной ночи, добрые господа!
Потому что знал, что иначе их ждет что-нибудь совсем недоброе.
- Славной ночи и тебе, - сказал хозяин трактира Принцу Лисиц и назвал его именем, под которым он был здесь известен. - И твоему спутнику, кем бы он ни был, тоже славной ночи.
Ночь началась недавно, луны висели высоко, а злые дела, всем известно, творятся, когда небеса темны, как глубокий колодец, поэтому в трактире было людно. Принца Лисиц узнали, кто-то предложил ему эль и перекинуться в кости - можно ли отказаться? Странник в зеленой шляпе следил за игрой с любопытством кошки, но не вступал в нее, а Принц Лисиц следил за ним, тайно надеясь, что любопытство окажется сильнее. Он видел, что флейтист не касается пищи и выпивки, и злился, не забывая иногда проигрывать, чтобы никто не заметил, как он мухлюет, раз за разом сгребая выигрыш в карман после броска.
Монеты звенели, ударяясь друг о друга.
- Нехорошо, - шепнул Принц Лисиц своему спутнику, - отказываться от угощения. Здесь подумают, что ты - тварь из тумана или просто невежлив, и навешают тебе тумаков. Присоединяйся, - он махнул рукой и улыбнулся широко и дружелюбно. - Может быть, тебе тоже повезет сегодня.
- Я давно не играл с удачей, - ответил флейтист.
- Самое время вспомнить, каково это! - заявил Принц Лисиц, делая вид, что пьян, и тогда флейтист сел за стол напротив него, блеснув серпом улыбки из-под шляпы.
- Только у меня нет серебра, - сказал он. - И меди тоже особо нет.
- А что у тебя есть? - спросил один из разбойников, и дюжина острых взглядов впилась в футляр с флейтой.
Чародей опять улыбнулся, уже рассеянно, и снял футляр с плеча.
- Так уж и быть, - сказал он. - Я отдам свою флейту на один день и одну ночь тому, кого удача любит больше, чем меня, и позволю использовать ее так, как на то будет его воля.