Принц Лисиц опустил флейту и улыбнулся.
Воля, держащая чары в воздухе, схлынула, как волна, и крысиное море превратилось просто в множество крыс, испуганных, сонных, растерянных, не понимающих, кто они и где находятся. Крысиный Король помотал головой, едва не уронив свою корону, и злобно зашипел, когда увидел своего врага. Он вытащил клинок из крошечных ножен и подпрыгнул на своем серебряном блюде, яростный и злой. Принц Лисиц рассмеялся, слишком уж забавно выглядела злая крыса с иголкой и короной, но смех его растаял, как чары, стоило ему понять, что он стоит один в окружении сотен крыс, чьи головы были повернуты в его сторону.
Тогда Принц Лисиц, теряясь от страха, в последний раз поднес флейту к губам и заиграл другую мелодию, похожую на все колыбельные мира. Крысиные глаза гасли, рты открывались, обнажая длинные клыки, крысы зевали и падали на землю, одна за другой, сначала самые маленькие, потом те, которые постарше, потом - те крупные, в шрамах, которые окружали Крысиного Короля, тоже зевнули и замерли, свернулись в комок, серебряное блюдо упало на землю, прищемив королевский хвост, но сам Король и не думал сдаваться. Он не был крысой - как Принц Лисиц не был ни лисицей, ни человеком, и чары флейты подчиняли его тяжело и медленно. Принц Лисиц жадно вдохнул воздух - звук еще не успел погаснуть - и тут же подхватил мелодию, уводя ее в сторону, а вместе с ней - уводя Крысиного Короля за собой, уже не песней о доблести и победах над всеми врагами, а веселой мелодией, от которой хотелось танцевать. Как он придумал это - Принц Лисиц и сам не понял, но его пальцы скользили по кости и серебру, а ноги шли в глубину леса, по тропе, петляющей между деревьями, шли в такт мелодии, ловко переступая через Крысиного Короля, который вился рядом, то вставая на задние лапки, то подпрыгивая вверх.
Тропа убегала все дальше и дальше, мелодия становился все громче и чище, и Принц Лисиц вдруг понял, что не может прекратить играть. В мире что-то треснуло и раскололось, и сквозь эту трещину хлынула чья-то воля. Она была как ветер - легкой, но сильной, она растеклась в воздухе и проникла в разум, она заставляла мир двигаться - шаг за шагом, круг за кругом, по широкой светлой поляне, заросшей белыми цветами, похожими на звезды, вокруг старого дуба, сухого уже, на котором вдруг начали пробиваться почки. Чужая воля оплела дерево, как лоза, ушла глубоко в землю, туда, где лежало тайное русло реки. Крысиный Король смешно прыгал среди травы и белых цветов, а Принц Лисиц понимал, что еще немного - и он перестанет быть собой, заблудившись в следах от своего танца, и просто не сможет вернуться к себе.
И тогда он позвал чародея - и тот пришел.
- Рано ты, - сказал чародей, улыбаясь из-под широкополой шляпы. - Солнце еще даже не в зените, а я ведь дал тебе флейту до следующего рассвета.
- Забери ее, - выдохнул Принц Лисиц - и флейта в ответ рассмеялась, исказив его слова.
Крысиный Король тяжело дышал и путался в собственном хвосте.
- Нет уж, - сказал чародей. - Сделка есть сделка. Выигрыш - есть выигрыш. Все было честно, так что флейта твоя до рассвета. Владей ею, насколько тебе хватит воли и смелости.
- Забери ее! - повторил Принц Лисиц, и флейта жалобно вздохнула, словно он ее обидел отказом, как девицу.
Крысиный Король упал на спину и устало дергал лапкой в такт.
- Нет, - чародей покачал головой. - И в третий раз я тоже скажу нет. И в четвертый, и в пятый.
Он поднял Крысиного Короля в колыбели своих ладоней, осторожно и бережно, подул на него, сдувая чары, как пыль и паутину, и сказал:
- Ты жаден, Принц Лисиц, жаден и нагл, и еще хитер и бесчестен, как всякий из твоего рода, но пусть это будет тебе уроком: на каждую силу найдется сила, а на хитрость - еще большая хитрость, - он улыбался - уже не остро, а почти ласково. - Но раз ты нашел для меня очаг и развлек беседой по дороге, я помогу тебе советом.