– На самом деле все было не так, – кричал послушник с кислой миной, глядя на сцену. – Кайрику не нужно было красть Камни Судьбы! Ты изображаешь нашего бога обыкновенным вором!
Старик-кукольник выглянул из-за сцены вместе с помогавшей ему женщиной.
– Н-но церковь… – залепетал Марвелиус. – В прошлом году патриарх одобрил представление. Он сказал, что история развивалась именно так. Послушайте, я буду рад изменить…
Но извиняться или признавать ошибки было слишком поздно. Появились три инквизитора, по одному с каждой стороны сцены и один позади нее. Рыцари Кайрика в золотых доспехах разнесли в щепки шаткую деревянную конструкцию и порвали в клочья яркие кулисы и тент. Тогда толпа бросилась врассыпную с криками, и Вакк едва их сдерживал, чтобы они не начали топтать друг друга и окружавшие их торговые ряды. Если бы родители не поспешили увести детей при первом же упоминании ереси, то давка была бы еще больше.
Отто Марвелиус не вышел из роли до самого конца, изо всех сил стараясь не выдать страха.
– Это простое недоразумение. Незнание местных обычаев. Не более. Мы готовы возместить любой причиненный ущерб и пожертвовать существенную сумму Церкви для… для… оплаты достойных представлений. Их можно устроить прямо на этой площади…
Кукольник все еще пытался как-то исправить положение, когда один из инквизиторов проломил насквозь его грудную клетку ударом кулака.
Помощница Марвелиуса восприняла происходящее с меньшей силой духа. Она заверещала и сжалась в комок, наверное, надеялась проснуться и увидеть, что весь этот кошмар не более чем дурной сон. Но все оказалось явью: два закованных в латы борца с ересью в один миг разорвали женщину пополам. Затем, растоптав три куклы-марионетки в мелкую крошку, инквизиторы исчезли.
Ивлизар в панике вцепился в Вакка:
– Прошу тебя, я хочу покинуть город.
– Мне все равно! – прокричал орк, пытаясь отцепить эльфа от лапы и одновременно сдерживая обезумевшую толпу.
– Достань мне пропуск.
Вакк перестал бороться, а просто неподвижно замер посреди мятущейся толпы. Люди наталкивались на его мускулистое тело, и им казалось, что он врос в площадь, как тысячелетний дуб. Дважды Ивлизара оттаскивали на несколько шагов, но оба раза эльф пробирался назад, не спуская с серо-зеленого лица орка умоляющих глаз.
Когда толпа схлынула, эти двое остались на площади лицом к лицу.
– Мне нужен пропуск, – повторил Ивлизар. – Но у меня нет легальной торговли, поэтому власти ни за что мне его не выдадут. Ты должен это сделать для меня. Возможно, Физул сумеет помочь…
– Никогда не произноси его имени вслух.
– А я скажу даже больше. – Ивлизар нервно запустил длинные пальцы под подкладку своей накидки.
– Не нужно, – просто предупредил его Вакк.
– Если ты не раздобудешь мне пропуск.
Эльф так и не докончил угрозы. Вакк глубоко вонзил меч в его грудь. Не самое чистое убийство в его жизни, но зато самое быстрое.
– Интересно, что это ты делаешь? – крикнул послушник, подходя к Вакку, который как раз вытирал о труп эльфа свой меч.
– Он ругать церковь, поэтому я убить его, – буркнул орк. – Зато золотым рыцарям теперь не нужно возвращаться.
– А что он такого сказал?
В голове Вакка промелькнули тысячи славных оскорблений, но кровь, разлившаяся на вымощенной булыжником площади, связала ему язык. Какую бы провинность он ни приписал мертвому, она все равно станет его собственной ересью.
Орк зажал одну ноздрю шишковатым пальцем и шумно высморкался через вторую.
– Э-это самое, не помню.
– Ты ничем не лучше животного, – с отвращением заметил послушник и, указав на обломки сцены, рявкнул: – Пусть все это уберут и займутся трупами.
– Теперь, как я слышал, у нас осталось не так много перевозчиков трупов, – мрачно пошутил Вакк.
Он собрал растопку на костер, в котором сжег обломки сцены, кукол, а потом и трупы, хотя понимал, что торговцам не понравится запах, когда они завтра вернутся на свои места.
«Подожди, пока закончат „Истинное жизнеописание», – напомнил самому себе Вакк, оглядываясь на послушника. – Тогда придет наш черед выбирать, какие марионетки пойдут в костер…»
ЦЕНА ПОБЕДЫ
Глава, в которой богиня Магии доказывает, что может отдать должное искусной работе, однако не многие из Совета Высших Сил остались довольны ее действиями.
Гвидион не помнил, сколько людей уничтожил, сколько крови пролил именем Кайрика. Какая-то частица в его душе каждый раз мучительно кричала, когда он смыкал свои железные ладони вокруг чьего-то горла, но этот слабый крик был не способен заглушить громогласный приказ бога Смерти убивать всех еретиков. Гвидион понимал, что у него нет выбора, как только подчиняться сумасшедшим приказам Кайрика. Однако для него это не имело значения. Все равно чувство вины его не покидало.
Разноголосица, доносящаяся из Твердыни, немного поутихла за то время, что он носил доспехи. А может быть, он просто привык к постоянному гулу, в котором смешались мольбы и молитвы, обращенные к Принцу Лжи. Как бы там ни было, результат был один: зависнув в нижнем измерении, где-то между Городом Раздоров и забытыми Королевствами, Гвидион наслаждался мгновением почти полной тишины.
Девять инквизиторов хорошо справлялись со своей работой. Теперь только изредка какой-нибудь еретик выпаливал свою околесицу, отрицая могущество Кайрика или опровергая его право властвовать на небесах. Если бы Повелитель Мертвых не поручил своему патриарху переделать определение ереси, то рыцари Гадеса бездельничали бы целыми днями. Теперь же Гвидион был занят тем, что отбирал противников каждого нового церковного указа. Еретики, перед которыми он представал, чаще всего оказывались мелкими оппонентами Зено Миррормейна, так что перечить патриарху стало так же опасно, как и оскорблять его бога.
Что касается остальных восьми рыцарей, то их разослали в другие города Фаэруна, где Кайрик считал необходимым насаждать свой культ. В Мулмастере, Тешуэйве и Юлаше инквизиторы начали новые войны с ересью. В Даркхолде и Цитадели Ворона, крепостях, известных как центры интриг Зентарима, также побывали рыцари в золотых доспехах. Они действовали точно так же, как в Зентильской Твердыне, – нападали неожиданно и расправлялись жестоко с любым, кто произносил хоть слово против Принца Лжи и его Церкви. Сопротивлялись в этих местах сильнее, но, тем не менее, столь же безрезультатно.
А как только эти города склонились под гневом Кайрика, на очереди ждали другие, чтобы испробовать силу бога Смерти…
– Кайрик трус. Иначе этого бога не назовешь, раз он использует заводных головорезов, чтобы наблюдать за смертными!
Услышанное оскорбление прервало отдых Гвидиона. После десяти дней едва уловимых, тихих угроз в адрес мелких священников или пьяных бранных слов, порочащих все силы и судьбы – включая Властелина Праха, – ясно и четко произнесенный вызов пронесся в мозгу инквизитора как огненный залп, выпущенный во время салюта.
Гвидион перешел в царство смертных и оказался посреди моста. Под длинным каменным пролетом лениво протекала скованная льдом Теш, над головой кружили чайки. Прямо перед инквизитором на низких перилах моста сидела согбенная старушка. Она была такой хрупкой, такой худенькой, что казалось, будто холодный зимний ветер сейчас утянет ее в сумерки, сгущавшиеся над Твердыней.
– А вот и ты, – прокудахтала старуха и с трудом разогнулась. С ее плеч соскользнула бело-голубая шаль и опустилась на мост этаким огромным листом.
Гвидион быстро сделал два шага к еретичке, но тут же остановился. Перед ним была не смертная. За внешностью старухи скрывалась сила божества. Каждое ее движение сопровождалось треском молний, а от каждого шага вздрагивал мост. Инквизитор увидел, что от тела женщины отходят миллионы тонких нитей света, связывая ее с магической материей, окружающей мир. Это могла быть не кто иная, как сама Мистра, Властительница Тайн.
– Богиня, – прохрипел инквизитор. В его устах это слово прозвучало как злобное проклятие. – Еретичка.
– Что ж, – произнесла старуха с явным удивлением, – либо я тебя недооценила, либо мое волшебство уже не так действенно. – Образ старухи исчез, буквально стек с нее, как вода, и перед Гвидионом оказалась молодая черноволосая женщина, обычная аватара Мистры в царствах смертных.