— Все в порядке, слезай.
После всего пройденного, сползать по цепи вниз было уже совсем не страшно. Опасность свалиться и разбиться насмерть столь часто за последние минуты хлопала её по плечу, что даже Мортис где-то на троне мира мертвых неодобрительно покачала головой.
Тара стояла всего в паре метров, но образ её все равно расплывался во мгле. Рин вспомнила, что уже видела похожее во время пути через земли кристаллидов и еще позже, в изломанных землях.
— Темновник, — с удивлением прошептала бывшая серафима.
— Агась, — подтвердила демонистка.
— Где мы?
— На станции.
— Где? — Рин подумала, что ослышалась, но проводница охотно пояснила:
— Станция — это летающий дом — Они еще древнее, чем мир клеток. Говорят, их сделали вороны.
— Вороны? — с сомнением переспросила архонка, присаживаясь на металлическую платформу, вокруг которой кто-то заботливо рассадил поглощавшее свет растение.
Железная поверхность говорила сама за себя. Вместо пышного буйства люминориса, тут рыжела ржавчина.
— Здесь рядом проходит лента, под которой летают крылья.
— Вороний монорельс, сделанный не воронами, — поделилась своими мыслями Рин, но Тара лишь пожала плечами.
— Тебе виднее, наверно. Не забудь, кстати, показать мне что делает механическое сердце. Ты обещала.
— Обещала постараться, если найдется подходящее место, — тяжело вздохнула Рин.
Станция была хорошо знакомо её спутнице — та непринужденно прошлась по небольшому помосту, присела рядом с деревянным, обитым свежей сталью, ящиком, и открыла.
— Подожди немного и не свети, — в руках у Тары появилась длинная подзорная труба со складной треногой. Девочка умело установила её на углу, рядом с обильно разросшимся кустом темновника, нашедшего себе место в заполненной землей металлической конструкции.
Похоже Мельтара ухаживает и за этим садом. Свет темновник любит, хотя может обходится и темными местами. Но вот без регулярного полива куст бы не выжил, не то что так разрастись. Интересно, как давно она здесь все это посадила?
— Изыди в пустоту, бездушная, — выругалась девочка.
— Что-то не так?
— Чихары, — выплюнула Тара.
— Местные монстры?
— Причина, по которой мы спим только внутри клеток. Как и мерлы внизу.
— Ясно, — ответила Рин, едва не добавив «что ничего не ясно».
Демонистка замерла рядом с трубой еще на некоторое время. Как можно что-то видеть с её помощью в кромешном мраке архонка не представляла. Будь это магический артефакт — и ладно, но предмет был самым простым. Даже редкость — обычная.
— Извини, я была не права. Нам придется немного сменить маршрут через маятник с ловцом.
— Через что? Хотя нет, — замахала архонка руками. — Не говори ничего — лучше мне этого не знать. Просто скажи, что нужно делать.
Мельтара просияла. Похоже, именно такого ответа она от нее и хотела.
— Ты уже ходила маятником, помнишь? Делай все точно так же.
Видимо преисполнившись оптимизма и веры в лучшее, девочка скрылась внутри облачка тьмы, порождаемого зарослями темновника, и через мгновение пришла с двумя длинными цепями.
— Держи. Сделала как раз на такой случай, — проводница протянула Рин первую цепь, а затем не говоря больше ни слова с разбегу прыгнула в пропасть, держась двумя руками за цепь. Крылья, к слову, она сняла и спрятала в инвентарь.
Почему-то это придало бывшей серафиме чуть больше уверенности, и та не стала долго думать и сомневаться. Чем больше мыслей — тем больше сомнений, и следом за ними — страхов. Иногда нужно просто делать, а не думать о деле.
Ветер привычно обдал лицо архонки, убирая отросшие волосы за спину. Маленький янтарный огонек преодолел пропасть. Перед её глазами пронеслись очкертания еще одной станции, только значительно более кустарной, сбитой из цепей и металлических платформ, лишенных ограды.
То, что Рин не спросила проводницу, когда следует отпускать цепь, она поняла слишком поздно. Ладони быстро покрывались влагой, а маятник показался скользким. Что делать? Лететь обратно глупость — инерции цепи никак не хватит вернуть ее обратно. Если она не отпустит её сейчас, то с каждой минутой множится шанс оказаться над пустотой.
И находясь во тьме меж бесконечно далеких янтарных огней, она отпустила руки, доверившись чуду и немножко — своим собственным размышлением.
Что-то из этого сработало. Сорвавшись вниз, архонка вскоре увидела быстро приближавшуюся светло-серую поверхность. Девушка сжалась, ожидая удара, но её приняла мягкая, легкая, словно весенний ветерок слегка пружинящая ткань.