— Ты думаешь, я девица в беде, Каллум?
Он морщит лоб.
— Что?
— Девица в беде. Слабая женщина, которая нуждается в спасении.
Он скрещивает руки.
— Потому что я собираюсь поговорить с Локланом о мужчине из его клана, который замышлял что-то нехорошее?
— Нет. — Я знаю, что это звучит раздраженно, но… — Ты считаешь меня равной тебе?
Он хмурится.
— Да? А что?
— Однажды ты сказал, что хотел бы быть с женщиной, которая была бы равна тебе.
— Да. — Он склоняет голову набок.
— И все же ты постоянно чувствуешь необходимость защищать меня.
— Ты очень маленькая. — Когда я не отвечаю на его улыбку, он выдыхает. — Ты сказала мне, что не хочешь, чтобы я подавлял себя и свои волчьи инстинкты рядом с тобой. Я Альфа, а ты моя женщина, и да, я хочу защитить тебя. Что в этом плохого?
— Я могла бы помочь Локлану и Александру, понимаешь?
— Я не стану рисковать тобой.
Поворачиваюсь к мерцающему пламени в камине.
— Клэр — Альфа. Если бы вы были вместе, тебе не пришлось бы ее защищать, верно?
Я сразу же жалею о своих словах. Они звучат неуверенно и глупо.
Между нами повисает тишина, и я жажду, чтобы он ее заполнил. Мне нужно, чтобы он что-то сказал. Что угодно. Раздается стук, и я слышу скрип шагов по половицам. Каллум приседает перед креслом и раздвигает мои колени, чтобы ему было удобнее. Не знаю, чего я ожидаю, когда поворачиваюсь к нему. Возможно, раздражения или даже замешательства. Но это не то, что я вижу: на его лице расплывается широкая улыбка. И как же я ненавижу, что она заставляет уголки моих губ подергиваться.
— Чему ты улыбаешься? — спрашиваю я.
— Так вот в чем дело.
— Что?
Каллум скользит руками по моим ногам, задирая юбку, и прикусывает внутреннюю поверхность бедра.
— Блядь, мне нравится, что ты ревнуешь.
У меня перехватывает дыхание.
— Я не ревную.
Он целует мою ногу, и его щетина царапает чувствительную кожу.
— О, я думаю, ревнуешь. — Его руки скользят вверх и вниз по моим икрам, оставляя за собой теплый след. — Возможно, я здесь не единственный территориальный волк.
— Ты предложил ей выйти за тебя замуж.
Он смотрит на меня.
— Все было не так.
Беру его лицо в ладони, чтобы он не отвлекал меня.
— А как?
— Мне было восемнадцать. Моя мать только что пропала. Мой отец был в отчаянии. Мой брат — отстраненным и рассеянным. Я был далеко от дома. — Он качает головой. — Я искал цель, полагаю. Клэр и Джеймс, казалось, были недовольны этим браком, и я предложил занять место Джеймса. Я хотел показать себя своему отцу, своим людям. В этом не было ничего романтичного.
— Клэр, кажется, думала, что ты сделал это, чтобы спасти ее от несчастливой участи.
— Возможно, это тоже повлияло на мое решение, да. Это делает меня монстром?
— Нет, — отвечаю я, слегка фыркнув. — Это делает тебя хорошим мужчиной, хорошим волком. Тем, кто готов спасти любую женщину, попавшую в беду, кем бы она ни была. Как ты спас меня.
Он хмурится.
— Разве ты не хотела, чтобы я спас тебя?
— Конечно, хотела. Я очень рада, что ты привез меня сюда.
— Значит, тебя не беспокоит, что я защищаю тебя, — говорит он. — Тебе не нравится, когда я защищаю других? И это заставляет тебя ревновать?
— Нет, дело не в этом.
Я вздыхаю. Он не понимает. Как же ему понять? Каллум как скала, твердый и сильный.
— Тогда в чем же дело?
Его взгляд становится испытующим, словно он пытается разгадать загадку.
Прикусываю нижнюю губу. Я не привыкла выражать свои чувства. Не знаю, как объяснить, что иногда Каллум заставляет меня чувствовать себя слабой. Не так, как мой отец своим контролем, пренебрежением и презрением, когда я проявляла эмоции. А тем, что он так осторожен со мной.
Иногда я задаюсь вопросом, не моя ли слабость привлекает его ко мне в первую очередь. Я больше не хочу быть слабой. Я хочу быть равной волкам в этом королевстве. Хочу быть равной ему.
— Ты очень… осторожен со мной, — говорю я наконец.
— Я не понимаю, — он морщит лоб. — Ты бы предпочла, чтобы я был грубым? Или жестоким?
— Нет, конечно, нет. — Я провожу большим пальцем по его щеке. — Всю свою жизнь меня учили подавлять эмоции и свое мнение. Всю свою жизнь я чувствовала, как в моей груди нарастает крик, который я никогда не смогу выпустить. Иногда я беспокоюсь, что ты подавляешь себя рядом со мной, потому что считаешь, что я недостаточно сильна, чтобы справиться с тобой по-настоящему.
Каллум слегка отстраняется, и я беспокоюсь, что обидела его.
— Мой отец не подавлял свои эмоции. Он был грубым и жестоким и плохо обращался с моей матерью. Поэтому я иногда сдерживаюсь, потому что не хочу превращаться в него. И да, я осторожен с тобой, потому что ты мне дорога. Разве это так плохо?
— Думаю, нет. Я не знаю. Все это для меня в новинку.
— Для меня тоже.
— Неужели?
— Верь или не верь, но я никогда не ухаживал за очаровательной принцессой Южных земель с огнем в душе, которая ежедневно доводит меня до отчаяния.
Я прищуриваюсь.
— Но ты ухаживал за другими женщинами раньше?
Его улыбка мягка, но в ней нет раскаяния.
— Да.
Ревность пронзает меня насквозь, словно шипы, терзая изнутри. Мои клыки ноют, и желание что-нибудь укусить, укусить Каллума, одолевает меня. Когда Каллум тихо рычит, я понимаю, что он чувствует то же самое.
— Блядь, — стонет он, снова прикасаясь губами к моей ноге. — Эта твоя ревность заставляет меня хотеть сделать с тобой что-нибудь очень плохое.
Мои губы слегка дрожат, несмотря на мрачное настроение.
— Тогда сделай.
Его теплое дыхание касается того места, где я хочу ощутить его губы.
— Мой волк сейчас очень близко к поверхности. Ты хочешь, чтобы я перестал сдерживаться по отношению к тебе? Давай подождем полнолуния, когда ты впервые обратишься.
Моя ревность перерастает в раздражение, а затем в страх. Я не хочу думать о том, как мое тело ломается и меняется, а разум больше не принадлежит мне. Я хочу отвлечься.
Держу пари, он с тобой такой нежный. Так боится, что ты сломаешься.
Ловлю себя на мысли о том, что Блейк сделал бы, чтобы добиться желаемого.
— Возможно, ты прав. Возможно, даже после полнолуния нам не следует… поддаваться импульсам.
— Что? — это слово словно щекочет мне внутреннюю поверхность бедра.
Опираюсь локтем на подлокотник кресла и прикрываю рот рукой, чтобы сдержать улыбку.
— Знаешь, как принцесса Южных земель, я не должна ни с кем спать до свадьбы. Наверное, мне следует уважать это в будущем. — Я замечаю озорной блеск в его глазах. — Возможно, мне не стоит снова с кем-то спать, пока не выйду замуж.
— Никакого секса до свадьбы? Так вот как у вас в Южных землях принято? — он морщит лоб, и я едва удерживаюсь от смеха.
— Да. Что ты об этом думаешь?
Прикусываю щеку, уверенная, что он вот-вот набросится на меня, и чувствую, что выиграла свою маленькую игру с ним. Его дыхание согревает мою кожу, а плечи касаются внутренней поверхности моих бедер, когда он слегка приподнимается.
— Ладно, — говорит он. — Тогда выходи за меня замуж.
Глава двадцатая
У меня отвисает челюсть.
— Выйти за тебя замуж? Каллум, я не… Я была… Я просто… — Мне трудно подобрать слова. Я не шутила, но…
— Я знаю, что ты делала, принцесса, — говорит он, и на его подбородке играет мягкий отблеск огня. — Ты пыталась манипулировать мной. Тебе следовало знать, что это не сработает. Если ты хочешь серьезно поговорить об этом, то давай. — Он целует меня с внутренней стороны бедра. — Выходи за меня замуж.
— Ты же это не серьезно.
— Еще как серьезно.
— Что это за игра такая?
Он издает смешок.
— Я не играю в игры, принцесса.
— Ты… ты предлагаешь мне выйти за тебя замуж?