Теперь я стараюсь держать свои эмоции и беспокойство при себе. Поднимаю голову, когда мы проходим мимо других волков, собравшихся на берегу озера. Кто-то играет на волынке, Райан сидит на берегу с Джеком, и они передают друг другу фляжку. Несколько волков в желтых шотландках разводят костер, а Арран помогает им. Для них это праздничная ночь.
Надеюсь, холодный ветер сможет заглушить стук моего учащенного пульса и скрыть запах моего страха. Сжимаю руку Каллума сильнее, чем это необходимо, и он нежно проводит большим пальцем по моим костяшкам, пока мокрая от дождя трава хлюпает под нашими ботинками.
Локлан подзывает нас к себе, но Каллум просто машет в знак согласия и ведет меня в лес. Некоторое время мы идем молча, минуя полуразрушенную часовню. Он выводит меня на поляну, и я останавливаюсь.
Тихий смех вырывается из моих уст, растворяясь в воздухе перед моим лицом. Тепло разливается по телу, и часть моего напряжения исчезает.
— Вот что ты делал сегодня.
Он подходит ближе, обнимает меня за талию и прижимается подбородком к моей макушке.
— Тебе нравится?
По краям поляны, укрытой от ветра высокими деревьями, мерцают около пятидесяти свечей разных размеров. В центре потрескивает небольшой костер, а рядом с ним лежит груда ковров и мехов. В воздухе витает аромат вечнозеленых растений и древесного дыма.
Я улыбаюсь.
— Мне очень нравится. Спасибо.
Выхожу на середину поляны, и Каллум следует за мной. Подняв глаза, замечаю просвет в кронах вечнозеленых деревьев, сквозь который виднеется темнеющее небо. Мое сердце начинает биться быстрее, и я прерывисто вздыхаю, понимая, что это ощущение не продлится долго.
— Мне потребовалось некоторое время, чтобы найти и зажечь все свечи, — ухмыляется Каллум. — Райан помог, но он все время ныл о Бекки, поэтому процесс занял даже больше времени, чем мы ожидали.
Каллум увлекает меня за собой на ковер. Он садится позади меня, его колени по обе стороны от моего тела, и крепко обнимает, прижимая спиной к своей груди. Надежно укрывая в своих объятиях. Я таю рядом с ним.
Наконец, набираюсь смелости спросить:
— Будет больно?
— Это приятное чувство, как будто облегчение. Клянусь.
Прикусываю нижнюю губу. Мое тело сломается и изменится, и я не могу поверить, что это правда. Какая-то часть меня задумывается, стоило ли спросить Блейка, ведь я знаю, что он не стал бы лгать, чтобы защитить мои чувства.
Каллум перекидывает мои волосы через плечо и прижимается губами к моей шее. По телу пробегает дрожь, когда он нежно покусывает чувствительную кожу.
— Хочешь, покажу тебе?
— Как?
Он проводит костяшками пальцев по внутренней стороне моего бедра, и беспокойство, которое весь день росло внутри меня, усиливается. Медленно, не спеша, он задирает мне юбку и нежно касается моей обнаженной кожи.
Каллум наклоняется к моему уху и шепчет:
— Хочешь, покажу тебе?
Его голос становится глубже и темнее.
У меня перехватывает дыхание.
— Да.
Он проводит костяшками пальцев по моему нижнему белью, и я задыхаюсь.
— Конечно, это не так ощущается.
— Я еще не закончил, — шепчет он с насмешкой в голосе.
— Покажи мне.
Он осторожно просовывает руку под мое белье и медленно проводит пальцем между моих бедер. Издаю всхлип и выгибаюсь навстречу ему. Низкий рык, который вырывается у него из груди, вибрирует у меня за спиной, когда он чувствует, насколько я скользкая. Он покрывает влагой мой клитор, проводя мучительно нежными круговыми движениями.
— Каково это? — бормочет он.
Все разумные мысли исчезают, как и весь рациональный страх. Я становлюсь просто воплощением потребности, желания и жара, который нарастает с каждым умелым движением его пальцев.
— Мне… хорошо. Это так приятно.
Сжимаю его запястье и двигаю бедрами. Мне хочется, чтобы он двигался быстрее и глубже, чтобы его пальцы наполнили меня и облегчили эту ноющую боль. Однако он продолжает двигаться мучительно медленно и нежно. Дикий стон вырывается из моих уст, а зубы покалывает, словно они хотят вонзиться во что-то.
Его мрачный смех доносится до моего уха.
— А как сейчас? Что ты чувствуешь сейчас, принцесса?
— Раздражение, — рычу я.
Он подносит другую руку к моей груди и проводит большим пальцем по набухшему соску через ткань платья, вызывая во мне новую волну удовольствия и разочарования. Наклонив голову, он начинает посасывать чувствительное местечко у меня за ухом.
— А теперь?
— Пожалуйста, — это все, что я могу прошептать.
— Вот что значит быть волком, — говорит он, нежно проводя пальцем по моей скользкой плоти и осторожно обводя мой вход. Из моего горла вырывается смущенный стон. — Как будто внутри тебя что-то растет. — Он погружает в меня палец, и я стону, ощущая его внутри. — Чувствовать себя дикой. Зверем. — Он снова выводит палец, затем погружает его обратно, и на моей коже выступают капельки пота. — Всегда быть на грани чего-то. — Я выгибаю спину, всхлипывая. — Никогда не в состоянии освободиться.
— Пожалуйста, — шепчу я.
— До ночи полнолуния, — говорит он, слегка прикусывая зубами мочку моего уха. — Раздвинь ноги.
Позволяю своим бедрам раскрыться. Он вводит сначала один палец, затем другой, растягивая меня и наполняя восхитительным давлением. Мой стон эхом разносится по поляне, и он издает низкий, удовлетворенный звук. Наконец, он дает мне то, чего я хочу. Его движения становятся быстрее. Моя голова откидывается назад, на его плечо, и я двигаю бедрами навстречу ему.
— Блядь, ты такая красивая, — шепчет он, кладя руку мне на горло и нежно запрокидывая мою голову, чтобы я не могла отвести от него взгляд. Едва замечаю его волчий блеск в его глазах, румянец на щеках и твердость, которая прижимается к моей пояснице через килт. — Вот каково это — меняться.
Он сгибает пальцы, задевая ту точку глубоко внутри, и это ощущение подталкивает меня к краю. Меня пронзает разрядка, более сильная, чем когда-либо прежде. Извиваюсь в его руках, когда это чувство наконец находит выход. Пока, наконец, хныча, постанывая и обливаясь потом, я не расслабляюсь в его объятиях.
Моргаю, и мир снова становится четким: поляна, потрескивающий костер, деревья, покачивающиеся на фоне темнеющего неба. Каллум. Его зеленые глаза ярко светятся в темноте.
Выдавливаю из себя смешок.
— Не верю. Не может быть, чтобы это было так.
Улыбка Каллума становится шире.
— Возможно, не совсем. Но это освобождение. Хорошее чувство.
Он вытаскивает из меня пальцы, и я прижимаюсь к нему, запрокидывая голову на грудь, чтобы посмотреть в лицо. Когда он поднимает руку, его взгляд прикован к тому, как блестят пальцы в свете огня. Выражение его лица мрачнеет, и я чувствую, как жар заливает мое лицо. Без предупреждения он кладет их в рот и начинает сосать, на мгновение закрывая глаза, как будто испытывает облегчение.
— Каллум!
Он открывает глаза, вытаскивает пальцы и ухмыляется.
— Что? Волчья фишка. Я же говорил тебе, у нас оральная фиксация. Блядь. Не могу дождаться завтрашнего утра. Я тебя сожру.
Каллум обещал отдать мне всего себя и отпустить своего волка с поводка после того, как я превращусь. Теперь, когда мой оргазм проходит, напряжение внутри меня нарастает снова. Небо темнеет за верхушками деревьев.
— Как скоро произойдет превращение?
— Скоро. Ты что-то чувствуешь?
— Да, — мою кожу покалывает, и я издаю тихий смешок. Что-то шевелится в моей груди. — Да. Да, я чувствую… — Я задыхаюсь, и морщу брови. Ощущаю, как что-то сжимает мое сердце и душу. Боль пронзает тело, и меня охватывает паника. Перед глазами пляшут точки, а в уголках зрения появляется темнота. На лбу выступают капельки пота. — О, богиня.
— Принцесса? — Смутно ощущаю, как Каллум сжимает челюсти. Он далеко, и я не слышу его из-за рева в ушах. — Бля. Мне жаль. Лихорадка. Только не это. Только не сейчас.