Глаза Малкольма вспыхивают.
— Он прав, — говорит Джеймс. — Наш отец презирал тебя. Это касается только нас с братом.
— Полагаю, Александр уже в пути? — вмешивается Блейк.
— Да, — отвечает Джеймс, и у меня сводит желудок.
Блейк барабанит пальцами по столу.
— Тогда, может, продолжим?
— Ты выглядишь очень самодовольным для покойника, Блейк, — говорит Джеймс.
— Ты выглядишь очень самодовольным для волка, который рассчитывает править королевством после очередных переговоров с южанами, — отвечает Блейк.
Джеймс поджимает губы.
— В отличие от моего брата, который окружает себя ими.
Блейк холодно смеется.
— Пожалуйста. Аврора не представляет угрозы. Что касается меня, то я тоже когда-то был в твоем совете, Джеймс.
Джеймс стучит кулаком по столу.
— И посмотри, чем это закончилось, ты, ненадежный ублюдок. — Он качает головой. — Вы оба представляете угрозу для королевства, и мой брат должен это увидеть.
— Рори не представляет угрозы, — рычит Каллум.
— Он прав, — говорит Блейк. — Это не так. Джеймс, ты становишься параноиком, совсем как твой отец перед смертью. Он сказал о тебе кое-что интересное, понимаешь?
На скулах Джеймса играет мускул, и Малкольм прищуривает глаза.
— Если бы ты позволил Каллуму оставить его питомца, мы бы не оказались в такой ситуации, не так ли?
Джеймс смеется, но его смех звучит хрипло и безрадостно.
— Питомец Каллума, да?
— Кем же еще ей быть? — спрашивает Блейк.
Пытаюсь сдержать свое негодование ради самосохранения, но не могу.
— Я не чей-то питомец, — выпаливаю я. — Я принцесса чертовых Южных земель!
Дункан прижимает лезвие к моей коже, и я напрягаюсь.
— Наверное, не лучшая идея напоминать всем об этом прямо сейчас.
Несколько мужчин смеются, а Каллум рычит, чтобы заткнуть их.
— Чего ты хочешь, Джеймс? Ты мой брат. Мы выросли вместе. Мы охотились в лесах вокруг Хайфелла и собирали цветы для матери. Когда я сломал ногу, ты нес меня на спине по ущелью Гелах. Ты научил меня владеть мечом, и я всегда преданно поддерживал тебя. Я мог бы тысячу раз бросить тебе вызов, но я поклялся в верности. — Выражение его лица стало жестче. — Ты оскорбил меня. Ты причинил вред девушке, которая дорога мне больше всего на свете. Ты удерживаешь ее сейчас против воли. Ты знал, что я к ней чувствую, и все равно попросил ее руки. Ты опозорил себя и нашу семью, нашу мать. Более того, ты держишь Фи, одного из моих людей, в заложниках. Моя честь не позволит тебе выйти из этого невредимым. Ты это знаешь.
— Да, — говорит Джеймс, кладя руки на стол. — Я понимаю, что сейчас ты так думаешь. Но прежде чем примешь окончательное решение, я хочу тебе кое-что показать. Люди Александра будут здесь через час. Если ты позволишь мне провести небольшую демонстрацию, которая не причинит вреда девушке, я отпущу ее. А ты сможешь решить, хочешь ли ты получить фору и увести ее до приезда Александра. Или же ты оставишь ее со мной, чтобы я мог вернуть Клэр, одну из наших, из Пограничья.
Каллум невесело усмехается.
— Что ты хочешь показать, брат?
Джеймс проводит рукой по подбородку.
— Я хочу обратиться к Блейку с просьбой. Это простая задача. Если он выполнит, вы можете уйти. Я хочу, чтобы ты очень внимательно следил за его реакцией, когда я об этом попрошу.
В лунном свете, проникающем через арочные окна, глаза Блейка блестят, словно он заинтригован. Однако мое сердце сжимается, и я чувствую, как оно настороженно бьется. Каллум поворачивает голову, и Блейк пожимает плечами, положив руку на спинку стула.
— Продолжай, — говорит Каллум.
Джеймс обращает свой взгляд на альфу Лоуфелла.
— Ты считаешь себя чертовски умным, правда, Блейк? Ты настроил Каллума, мою родную кровь, против меня. Ты убедил меня просить руки Авроры. Ты думал, если я узнаю, что Каллум хочет ее, я захочу еще сильнее. Ты действительно думал, что мне понравится отнимать что-то у своего брата? — Он качает головой. — Нет. Я решил, что хочу ее, несмотря на это. Хочешь знать, что на самом деле подтолкнуло меня попросить выйти замуж?
— Уверен, ты и так расскажешь, — говорит Блейк.
— Это ты, Блейк, — произносит Джеймс с мрачной усмешкой. — За все время, что я тебя знаю, я ни разу не видел, чтобы ты проявлял к кому-то интерес. Затем я услышал, что ты подарил девушке из Южных земель свой ошейник, пока Каллум помогал мне в бою. Я подумал, что это, вероятно, одна из его игр. Но потом я увидел, как ты танцуешь с ней в ночь пира. Ты не мог отвести от нее глаз, не так ли? Я задался вопросом: что же такого есть в этой девушке, что привлекло внимание неуловимого Блейка? И она действительно привлекла твое внимание, верно?
Пытаюсь разжать запястья, но веревка натирает их. С меня хватит. Это нужно прекратить.
На щеке Блейка появляется ямочка.
— Она дочь короля Южных земель.
— Заткнись, Блейк. Не поэтому. Когда ты уходил, я обыскал твои покои и обнаружил там очень интересную книгу. — Я до сих пор удивляюсь, как Джеймс узнал, что наши жизни связаны. — В этой книге было много о пытках, изъятии органов и экспериментах на волках. Все выглядело довольно мрачно, хотя я и не ожидал от тебя ничего другого. Но на этих страницах было кое-что еще, что привлекло мое внимание. Ты же знаешь, о чем я говорю, да?
Улыбка не сходит с лица Блейка, но его плечи напрягаются.
— Что ты хочешь, чтобы я сделал, Джеймс?
Джеймс откидывается на спинку стула.
— Ты смотришь, брат?
Каллум морщит лоб.
— Да.
— Блейк, я отпущу принцессу, если ты поцелуешь ее.
Глава тридцатая
Смех Блейка пугает меня не меньше, чем просьба Джеймса.
Блейк, я отпущу принцессу, если ты поцелуешь ее.
— Это тебя заводит, Джеймс? — спрашивает Блейк, и несколько Альф за столом начинают хихикать.
Кровь стучит в моих ушах. Не знаю, зачем он просит Блейка сделать это. По сути, он просит не много в обмен на мою свободу — если, конечно, можно верить, что Джеймс сдержит свое слово. Но вся моя душа протестует, и я не могу до конца понять, насколько сильно.
Однажды, когда Каллума накачали волчьим аконитом, Блейк уже целовал меня. Тогда это вызывало беспокойство, но не заставляло мою душу пылать. Возможно, на этот раз я знаю, как сильно это разозлит Каллума. А также осознаю, что Блейка тянет ко мне, даже если он притворяется, что это не так. Должно быть, Джеймс пытается с моей помощью посеять раздор между двумя Альфами, потому что их союз становится все крепче.
Или, возможно, мои чувства не имеют ничего общего с Блейком, а все дело в том, что Джеймс лишил меня выбора. Он уже заставил меня стать волком, а теперь привязал к каменной колонне и ожидает, что я поцелую мужчину против своей воли.
— Я ни с кем не собираюсь целоваться.
Пытаюсь развязать веревку, стягивающую мои запястья. Она впивается в мою кожу, и я чувствую боль. Дункан прижимает острие кинжала к моему подбородку, и я замираю.
— Успокойся, — говорит он.
Все взгляды устремлены на меня. В комнате находятся восемь мужчин, шестеро из которых, вероятно, наслаждаются моим унижением. Каллум, словно высеченный из горного камня, стоит неподвижно, как всегда, когда ему угрожают. Не могу уловить, о чем он думает.
— Ну? — спрашивает Джеймс.
— Нет, — отвечает Блейк, улыбаясь, но его взгляд остается твердым. — Я не собираюсь целовать зверушку Каллума.
Джеймс наклоняется вперед.
— Почему нет?
— Ты не стратег, Джеймс. Если ты хочешь посеять раздор между Каллумом и мной, это не сработает.
— Ты не поцелуешь девушку, но ты был счастлив пометить ее и объявить своей в ночь Ойдче Фада?
— Похоже на то.
Джеймс обращается к Каллуму.
— Его нежелание очень интересно, правда, брат? Это всего лишь поцелуй. Я же не прошу его трахнуть ее. Он не хуже меня знает, что ты бы справился с поцелуем, учитывая обстоятельства. Особенно учитывая, что это, скорее всего, спасет ей жизнь. Интересно, что Блейк скрывает и не хочет, чтобы мы видели?