— Давай, — говорю я.
Протягиваю ему руку, но он умудряется соскользнуть вниз без моей помощи. Сухие листья хрустят под его ботинками, когда он приземляется.
— Блядь. Чувствую себя дерьмово.
Блейк спотыкается и толкает меня в плечо. Прислонившись к стене часовни, он наклоняется вперед. Темные пряди волос падают ему на лоб, а кожа бледная, словно лунный свет.
Быстро подхожу к седлу и, не теряя времени, начинаю рыться в сумке. Наконец-то, удается найти черный футляр, который, как я видела, он использовал для исцеления людей. Оглянувшись, замечаю, что он облокачивается на стену, положив руку на плечо. Его голова откинута назад, прижата к камню, а горло обнажено. Кровь просачивается между пальцами и собирается в небольшую лужицу на каменных плитах у ног. Блейк никогда раньше не выглядел таким уязвимым.
Подойдя к нему, обнимаю за талию. Он кладет руку мне на плечо, и я тащу его внутрь часовни. Дверь закрывается за нами.
Внутри храма несколько рядов скамей ведут к каменному алтарю. Над ним расположено витражное окно, украшенное изображением ключа с полумесяцами на конце. Серебристый лунный свет, проникающий сквозь окно, создает на каменных плитах слабый ореол. В воздухе витает густой запах плесени.
— Вымой руки, — говорит Блейк, кивая на каменную купель у входа.
Я тщательно мою руки в холодной воде, а он тем временем направляется по проходу. Я стряхиваю воду и спешу за ним, обнимая за талию, когда он начинает спотыкаться.
— Вот так, — говорю я, кладя руки ему на бедра и поворачивая лицом к себе. Подталкиваю его спиной к алтарю, мои костяшки пальцев касаются его груди, затем торса, пока я расстегиваю пуговицы на его одежде. Его подбородок опускается, и я чувствую его пристальный взгляд на своем лице.
— Как ты узнал, где я?
— У меня есть источник в Мадах-Аллайхе.
— Магнус? — Не могу сдержать неодобрительной ухмылки.
Уголок его губ слегка приподнимается.
— Ты разговаривала с Элси.
Расстегиваю последнюю пуговицу, и его рубашка распахивается. Замечаю бледные линии, пересекающие грудь, а рядом с правым бедром — длинный изогнутый шрам. Прядь темных волос спускается в его бриджи.
— Как только ты перестанешь восхищаться мной… — бормочет Блейк.
Борясь с румянцем, помогаю высвободить здоровую руку из рукава. Снимаю пропитанную кровью ткань с раненого плеча и бросаю на алтарь. Блейк смотрит на две дырки в предплечье, из которых сочится горячая кровь.
— Выходные отверстия. По крайней мере, пули не во мне. В моей сумке есть жгут и шприц с противоядием, — говорит он, и я киваю.
Прохожу мимо него и расстегиваю сумку. Она раскрывается, с одной стороны, в ней лежат различные скальпели, маленькие флаконы и шприц. С другой стороны — кожаный ремешок, рулон марли, игла и нитка. Я достаю ремешок, марлю и шприц, наполненный прозрачной жидкостью.
— Хорошо, найди вену.
Он протягивает здоровую руку. Обматываю ремешок вокруг бицепса и стараюсь не думать о том, какой он напряженный под моими пальцами. Затягиваю жгут, вены на его предплечье проявляются. Беру шприц и осторожно ввожу иглу, нажимая на поршень. Блейк издает тихий звук и запрокидывает голову, когда противоядие начинает действовать. Достаю шприц и кладу на алтарь рядом с ним.
— Все. Сейчас я перевяжу…
Низкое, дикое рычание вырывается из его груди. Оно эхом разносится в темноте, заставляя тени шевелиться. Его лицо меняется, становясь холодным, а в глазах вспыхивает волчий огонь.
Моя левая рука безвольно опускается. Раскаленная фантомная боль распространяется от плеча, и я чувствую, как кровь, которой там на самом деле нет, вытекает из невидимых ран. Тихий вздох срывается с моих губ. Когда Блейк ослабил контроль, его чувства накрыли меня. Его эмоции больше не человеческие, а чисто животные. Слова вибрируют на волоске между нами, как рычание.
Охота.
Отшатываюсь. Противоядие подействовало, и его волк проснулся, но я не ожидала такой реакции. Поведение Каллума после противоядия было совсем не таким. Мне кажется, что передо мной раненое животное, а не человек.
— Блейк…
Блейк сжимает кулак, и костяшки его пальцев белеют. Его глаза закрыты, но, когда он их открывает, волк в них ярче, чем когда-либо. На его губах появляется медленная, дикая ухмылка.
— Беги.
Во мне поднимается волна адреналин.
— Нет.
Борясь с дрожью в ногах, подхожу ближе, и он выпрямляется.
— Я не собираюсь убегать. Возьми себя в руки.
Его дыхание становится глубже, и меня охватывает его темная и первобытная сущность. Его всепоглощающая и удушающая тень окутывает мою душу. Капли пота выступают у меня на лбу, а перед глазами пляшут точки. Он рычит.
Охота.
— Блейк. Остановись.
Каждая мышца его тела напряжена, а моя кожа ощущается липкой. Это чувство… почти такое же, как когда он использовал на мне Айтне, только сильнее. Оно пробуждает во мне дикость. Охоться, заяви права, укуси. С трудом сдерживаю подступающий жар. Встаю на цыпочки и обхватываю его лицо обеими руками. Он рычит, и его дыхание смешивается с моим.
Охота.
— Возьми себя в руки!
Внутри меня нарастает крик. Я хочу освободиться. Чувствую себя как в момент перед бурей.
Отталкиваю его сквозь связь. Не могу объяснить, как я это сделала, но я взяла темную часть его существа и отпихнула. Его глаза мерцают, и тень внутри меня ослабляет хватку. Между его бровями появляется складка, и я чувствую, как его эмоции начинают успокаиваться. Он издает низкий, хриплый звук, отворачиваясь от меня, и кусает себя за руку.
— Блейк! Что ты…?
Его облегчение настолько пронзает меня, что я едва чувствую, как его зубы вонзаются в плоть. Он издает тихий стон, который пронизывает меня насквозь. Каллум рассказывал мне, что волки любят кусаться. Блейк делает несколько глубоких вдохов и поднимает голову. Его губы окрашены кровью. Он моргает, и его глаза возвращаются к нормальному состоянию.
Мы оба тяжело дышим. Он бросает взгляд на открытую сумку на алтаре и кивает на рулон бинта.
— Не возражаешь? — спрашивает он голосом грубее обычного.
Потрясенная, подхожу к сумке и беру рулон марли. Встав на цыпочки, провожу рукой по его плечу.
— Я… Я не смогу дотянуться, если ты не встанешь на колени. Ты слишком высокий.
Он медленно опускается на колени перед алтарем. Весь в крови, с тяжелым дыханием, он напоминает падшего бога, молящего о покаянии.
Осторожно касаюсь его плеча и чувствую, как напрягаются мышцы. Нежно наматываю ткань на его предплечье и лопатку. Вокруг нас воцаряется гнетущая тишина. Она давит, как камень. Дыхание Блейка все еще учащенное. Кровь медленно просачивается сквозь марлю, но в темноте она кажется черной, как чернила.
Наконец, я закрепляю повязку.
— Готово.
— Спасибо, — говорит он, прочищая горло, и встает.
В этот момент дверь распахивается. Рука Блейка тянется к украденному кинжалу, и я оборачиваюсь.
Дункан стоит в дверях, затаив дыхание. Его щеки пылают, а рубашка испачкана кровью.
— Я с посланием от короля.
Блейк достает оружие и подходит к нему. Дункан поднимает руки, и его глаза расширяются от удивления.
— Нового короля.
Хватаю Блейка за руку, и он останавливается рядом со мной.
— Каллум? — выдыхаю я.
— Да, Каллум, — говорит Дункан, настороженно переводя взгляд с Блейка на меня. — Каллум новый король. Он направляется в Мадах-Аллайх, чтобы присоединиться к Локлану и его армии. Он сказал, что ты должна приехать. Немедленно.
Глава тридцать третья
Дункан стоит в дверном проеме, и ветер треплет его синий килт, развевающийся вокруг бедер. Ночь разливается по каменным плитам перед ним. Его рубашка в крови, а прядь светлых волос выбилась из пучка. Над глазом красуется синяк, и я задаюсь вопросом, кто его оставил — Блейк или кто-то из людей Александра.