Не знаю, чего они больше опасаются: моего дикого вида, того, что Джеймс держал меня в плену, растрепанного Блейка и его окровавленной одежды или нашей принадлежности к их новому королю.
Может, потому что мы оба южане. Или, возможно, они слышали о том, что произошло в поместье. Джеймс заставил Блейка поцеловать меня.
Делай, как он говорит.
Блейк не обращает внимания на зрителей. Когда я останавливаю лошадь, он прижимается ко мне, перекидывает ногу через ее спину и спешивается.
Он выглядит гораздо лучше, чем когда мы отправлялись в путь пару часов назад. К щекам вернулся румянец, и хотя темные волосы растрепались, они больше не прилипают к коже. Он мог бы сойти за обычного себя.
— Ты идешь? — глаза Блейка блестят в сером свете.
Соскальзываю с лошади и приземляюсь достаточно близко к нему, чтобы почувствовать жар тела. Впереди Дункан выходит из дубовых дверей замка.
Блейк щелкает пальцами.
— Кейли, не могла бы ты отвести Нелл в конюшню, пожалуйста?
На другом конце двора Кейли заметно бледнеет. Когда я работала с ней на кухне, мне показалось, что она боится Блейка. Сейчас она выглядит так, будто хочет сбежать, но миссис Макдональд подталкивает ее вперед. Они подходят, и Кейли, слегка дрожа, берет поводья лошади и уводит ее в сторону.
— Должна ли я сделать реверанс, раз Ее Королевское Высочество снова почтила нас своим присутствием? — седеющие волосы миссис Макдональд вьются вокруг ее раскрасневшегося лица, а ее передник заляпан грязью. Вероятно, она готовила завтрак, когда прибыла армия Локлана. — Неудивительно, что ты так плохо готовила.
Улыбаюсь ей, стараясь успокоить. Несмотря на ее холодный характер, мне всегда нравилось, как она разговаривала со мной. Миссис Макдональд вела себя так, словно я была такой же, как все остальные.
— Приятно снова видеть вас, миссис Макдональд, — киваю на арку, через которую Кейли вывела лошадь Блейка. Конюшни расположены в том направлении, и, когда мы с Каллумом приехали, нас встретил другой человек. — Фиона?
— С девочкой все хорошо. Уверена, что сейчас Фиона на тропе войны, но она невредима. Я убедилась, что ее накормили. Каллум освободил ее, как только приехал. Он был в ужасном настроении. Возможно, ты сможешь его утихомирить. — Она качает головой. — Два брата, сражающиеся из-за того, чего их отец так упорно добивался… Это позор, хотя сердечные дела редко бывают простыми.
Она осматривает Блейка с ног до головы и цокает языком.
— Что касается тебя, вижу, ты снова попал в неприятности. — Она облизывает большой палец, наклоняется и стирает кровь с его щеки. Блейк слегка напрягается, но не говорит ни слова. — Ты нужен в лазарете. Каллум ждет тебя.
Мое сердце замирает.
— Он ранен?
— Он знавал лучшие времена, но с ним все в порядке. Помощь нужна заключенному.
Кай. Заключенный, которого освободили Локлан и Каллум. Который, по мнению Блейка, был подослан к нам Александром как часть ловушки.
Челюсть Блейка сжимается, но он кивает.
— Зайди ко мне, когда закончишь, — говорит она. — Приготовлю твой любимый суп.
Миссис Макдональд прокладывает себе путь сквозь толпу волков в синей шотландке и направляется к Кейли. Блейк вытирает лицо рукавом, но не говорит ни слова о том, что миссис Макдональд прикоснулась к нему. Я никогда не видела, чтобы кто-то вел себя так фамильярно с ним.
Следую за ним, пока он прокладывает путь сквозь толпу волков к дверям замка.
— Наверное, логично, — шепчу я себе под нос, с ужасом осознавая, что во дворе неестественно тихо. — Два самых грозных Волка в Мадах-Аллайхе должны быть друзьями.
— Миссис Макдональд и Кейли обе из Лоуфелла, — говорит Блейк, когда мы направляемся к замку. — У них разные мнения о том, что я сделал с большинством членов их клана. — Он ухмыляется. — Думаю, миссис Макдональд была очень рада избавиться от своего мужа.
Отвращение поднимается во мне, когда я вспоминаю, что он убийца.
— Ты отвратителен.
— Спасибо.
— Это не комплимент.
Мы проходим через вестибюль, украшенный знаменами, гобеленами и волчьей головой, которая возвышается на балконе этажом выше. За нами закрываются двери, и мы слышим громкие и взволнованные голоса.
Когда мы добираемся до лазарета, огонь в очаге освещает рабочие столы и медицинские принадлежности. Вдоль стен тянутся полки, уставленные флаконами и баночками. В помещении есть три койки, и на каждой из них лежат пациенты.
Двое мужчин склонились над одним из них. Локлан сжимает плечи лежащего и что-то бормочет себе под нос. Каллум стоит рядом с ним у камина, и я забываю, как дышать.
Он выглядит таким же грозным и непроницаемым, как и в ту ночь, когда мы встретились. Его рубашка, натянутая на твердых мышцах, испачкана кровью. На волевом подбородке виднеются синяки, а нос распух.
Его лицо остается непроницаемым. Он смотрит на Блейка, затем на меня, и его челюсть сжимается. С таким выражением он обычно смотрит на своих врагов.
Делай, как он говорит.
Мое сердце бешено бьется. Поднимаю подбородок и выдерживаю его стальной взгляд.
Каллум ревнует. Неважно, что он сам сказал Блейку поцеловать меня. Неважно, что он мог бросить вызов брату до того, как дошло до этого. Неважно, что это я была похищена и вынуждена делать то, чего не хотела.
Я должна бежать к нему в объятия. Я должна спросить, все ли с ним в порядке. Он, скорее всего, убил своего брата, и — как бы мне ни не нравился Джеймс — Каллум должен что-то чувствовать по этому поводу.
Мои ноги словно приросли к земле.
Локлан замечает напряжение в комнате, и тишина заполняет ее, нарушаемая лишь потрескиванием огня в камине и прерывистым дыханием Кая. Мне кажется, что между мной и Каллумом пролегает целая миля, как будто мы члены королевской семьи из враждующих королевств, и последних нескольких недель, проведенных в объятиях друг друга, никогда не существовало.
— Каллум? — говорю я.
Глава тридцать четвертая
В лазарете за спиной Каллума полыхает огонь, погружая его лицо в тень. Он открывает рот, словно собираясь что-то сказать. Блейк неподвижно застывает за моей спиной.
Внезапно на меня нападают. Длинные темные волосы закрывают мне обзор, когда чьи-то руки обхватывают меня, а грудь прижимается к моему боку. Запах лошадей наполняет мои легкие, и меня сжимают так крепко, что я не могу дышать.
— Ты все еще дерьмово обнимаешься, — произносит Фиона, отстраняясь и с улыбкой поворачивая меня к себе лицом. Я ожидала увидеть ее измученной и уставшей, но она выглядит на удивление здоровой. Ее темные волосы распущены и слегка растрепаны, но щеки порозовели, а карие глаза сияют.
Тихий смешок срывается с моих губ.
— Фиона! Ты в порядке?
— Я в порядке, но не благодаря Джеймсу. Я уже несколько недель сижу взаперти в своих покоях. У этого ублюдка не хватило духу запереть меня в подземелье, — она бросает на меня оценивающий взгляд, и ее лицо мрачнеет. — Я слышала, что он с тобой сделал, — она качает головой, затем хмурится. — Почему здесь так напряженно?
Каллум моргает раз, другой. Выражение его лица смягчается, и он прочищает горло.
— Рори, ты в порядке?
Издаю прерывистый вздох, выдыхая часть эмоций, которые бурлят внутри меня.
— Я не ранена. А ты?
Он улыбается, слегка печально.
— Нет.
Фиона морщит лоб. Она, кажется, собирается что-то сказать, но Блейк проходит мимо меня, стряхивая руку Локлана с плеча мужчины. Он наклоняется над раненым волком, и я следую за ним, Фиона рядом со мной.
— Это Кай? — спрашиваю я.
Локлан кивает. Мужчина, лежащий на тонком матрасе, с трудом дышит. Могу сказать, что в других обстоятельствах он был бы красив. У него иссиня-черные волосы и высокие скулы. Его бриджи и рубашка порваны и испачканы кровью.
Вздрагиваю, когда замечаю, что у него не хватает нескольких пальцев, а лодыжка вывернута под неестественным углом.