Мое сердце начинает трепетать, а затем сжимается. У меня перехватывает дыхание. Я не могу точно вспомнить этот момент, но знаю, что моя мама привела меня сюда.
Повернись, уговариваю я. Повернись.
Она что-то говорит, но ее слова звучат приглушенно. Встаю и подхожу ближе. Блейк проходит мимо меня, но я хватаю его за руку, мои пальцы крепко сжимают его бицепс. Это не его воспоминания, в которые можно вторгаться. Я не хочу, чтобы он был здесь.
Он отмахивается от меня и продолжает идти, в его глазах читается решимость. Голоса становятся громче, но их слова остаются неясными. Я врезаюсь в его спину и на этот раз увлекаю его за собой на землю. Мы громко падаем на траву, и моя мама должна услышать нас. Однако она не оборачивается.
Повернись, умоляю я. Дай мне увидеть твое лицо.
Блейк поднимается на колени, но я тяну его вниз. Переползаю через него, чтобы добраться до нее раньше, чем это сделает он. Это важно. В воздухе повисает напряженность момента. Блейк тоже это чувствует. Он хватает меня за лодыжку и тянет за собой по земле.
Мама! Пытаюсь крикнуть я, но у меня нет голоса. Пихаю Блейка локтем в бок, и он издает беззвучный стон. Отстань от меня!
Что она тебе говорит? Кажется, что он кричит, но слов не разобрать. Что она сказала?
Мы были так близко, что должны были услышать ее. Я чувствую запах воды, вижу завитки ее рыжих волос и ниточки на кремовом платье. Но земля начинает дрожать, и между нами появляется трещина. Нет!
Протягиваю руку, и мои пальцы почти касаются ее спины.
Она начинает поворачиваться.
Земля раскалывается, и мы с Блейком проваливаемся сквозь нее.
***
Слишком жарко, и что-то тяжелое и твердое прижимает меня.
Открываю глаза, и мне требуется некоторое время, чтобы осознать происходящее. Блейк лежит на мне, обняв меня за талию, и его нежное дыхание согревает мое ухо.
Мы находимся в изножье его кровати, а передо мной мерцает огонь в камине. Страницы, которые украл Блейк, превратились в пепел. Тепло, которое я ощущала, когда видела свою мать, исчезает, и во мне больше нет прежней нежности. Я бью Блейка локтем в живот, и он издает тихий звук, прежде чем скатиться с меня.
Падаю с кровати на коврик из овечьей шерсти.
— Ты змей! Ты коварный змей!
Он свешивает ноги с края кровати, и ставит босые ступни на пол. Блейк смотрит в потолок, его обнаженная грудь медленно поднимается и опускается. Я не могу понять, о чем он думает, но чувствую, как нить его разочарования обвивается вокруг моего собственного.
Встаю, дрожа от волнения. В моей груди бушует вихрь эмоций, и я не в силах его сдержать. Я сыта по горло его играми. Сыта по горло тем, что меня используют и скрывают ответы. Он не имеет права.
— Разорви связь, — рычу я.
Блейк выпрямляется:
— Нет.
— Я заставлю тебя заплатить за это, Блейк, — подхожу к нему ближе. — Я буду преследовать тебя. Каждое мгновение наяву я буду заставлять тебя чувствовать меня. В каждом сне я буду рядом. Каждое мгновение радости, которое ты сможешь испытать в своей маленькой никчемной жизни, я превращу во тьму. Разорви связь, Блейк, или, клянусь всеми богинями, я буду поглощать тебя, пока от тебя ничего не останется. Я уничтожу тебя. Буду держать так крепко, что ты будешь умолять меня отпустить, но я все равно не отпущу тебя.
Он трет лицо руками.
— Ты уже преследуешь меня, Аврора.
— Тогда отпусти меня!
— Я не могу!
— Почему?
Он наклоняется вперед и, сложив руки между бедер, произносит:
— Думаю, я должен сказать тебе правду.
Глава сорок седьмая
Правду.
Мое дыхание учащается, и в воздухе витает аромат древесного дыма и сосен.
За моей спиной горит камин, отбрасывая тусклый свет на покои Блейка. Отблески пламени играют на черных шелковых простынях, смятых после нашей ссоры, и на шрамах, покрывающих его грудь. На мгновение все, что я слышу, это потрескивание камина и завывание ветра, от которого дребезжит стекло.
Блейк обещает мне правду. Это то, чего я так долго ждала, но мои мышцы напрягаются. Что-то в его жестах — в том, как он сцепляет руки между бедрами, в резкой линии подбородка — заставляет мой желудок сжиматься.
— Ну? Продолжай.
Он проводит рукой по губам.
— Откуда я мог знать?
Его взгляд встречается с моим.
— События той ночи, когда Джеймс передал тебя Себастьяну. Откуда я мог знать, что произойдет? — Блейк рассеянно касается своего бицепса, где я оставила след, когда вонзила в него зубы. — Откуда мне было знать, что Джеймс укусит тебя? Когда я пытался устроить ваш брак, я имел в виду именно это, когда говорил, что он не причинит тебе вреда. Несмотря на все его недостатки, я не думал, что он способен на такое.
Я морщу лоб.
— Я… я не понимаю. Зачем ты мне это рассказываешь? Какое это имеет значение?
Он качает головой.
— Если бы весь мой план заключался в том, чтобы заставить тебя принять связь между нами, мне нужно было бы убедиться, что ты окажешься в опасной для жизни ситуации, чтобы я мог спасти твою жизнь. — Он снова качает головой. — Как я мог спланировать серию событий, которые привели к нападению Джеймса на тебя? Слишком много переменных нужно было контролировать, слишком многое могло пойти не так. Даже я не настолько хорош.
— Ты сказал…
— Нет, не я. Это ты так сказала, а не я.
Мысленно возвращаюсь в маленькую спальню в Лоуфелле. Я обвинила его в том, что он все спланировал, создал эту связь, чтобы лишить Каллума трона. И он ответил…
Мое сердце замерло. Он не отрицал этого, но и не подтверждал.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Я не могу разорвать эту связь, Аврора, потому что не я ее создавал. Это не в моей власти.
Делаю шаг назад. За моей спиной полыхает огонь, но кровь застывает в жилах.
— Ты лжешь.
— Ты думаешь, я этого хочу? — Его голос звучит напряженно. — Связь все усложняет для меня.
Мое дыхание поверхностно. В животе что-то сжимается, а холод сковывает грудь.
— Я видела слова «Анам-Кридех» на страницах, которые ты сжег. Это название связи?
— Да. Одно из названий.
— А какое другое?
Его глаза впиваются в мои, темные и напряженные:
— Ты уже знаешь.
Качаю головой.
— Не знаю.
— Ты знаешь. Какая-то часть тебя знает. Всегда знала. Точно так же, как в глубине души знает Каллум. Точно так же, как я всегда знал.
Стук моего сердца отдается в ушах:
— Скажи мне.
Блейк переплетает руки. Его губы приоткрываются.
— Тебе придется разобраться в этом самой, крольчонок. Похоже, наше время вместе подходит к концу.
Оборачиваюсь как раз в тот момент, когда открывается дверь. Локлан входит в комнату в сопровождении четырех своих людей. С губ Блейка срывается смешок, когда он встает.
— Правда, Локлан? Ты?
— Ничего личного, Блейк. — Его подведенные глаза сверкают яростью, опровергая это утверждение. Я думаю, он беспокоится о том, что Блейк может сделать с Каем. — У меня приказ от короля. Ты приговорен к тюремному заключению за заговор против трона. Пойдешь с нами без сопротивления?
Блейк отступает на шаг, и на его щеке появляется ямочка:
— Я знаю, что Каллум предупредил тебя не причинять мне вреда.
— Он думал, что ты можешь так сказать, — говорит Локлан. — Каллум хочет, чтобы ты знал, твои карты раскрыты. Ты проиграл. Мы можем причинить тебе вред, если захотим.
Блейк смеется, и это холодный, наигранный звук, от которого волосы у меня на затылке встают дыбом. Двое мужчин обмениваются взглядами, и он пожимает плечами.
— Очень хорошо. Дай-ка я захвачу рубашку.
Локлан склоняет голову. Блейк хватает рубашку с кресла и быстро надевает ее. Я отступаю назад, прижавшись спиной к стене у камина. Напрягаюсь, ожидая, что он схватится за меч и начнет сражаться или схватит меня, чтобы использовать как рычаг давления. Но он лишь застегивает пуговицы и надевает ботинки.