Мои веки тяжелеют, когда я смотрю на книгу в мягкой обложке, которую взяла из его комнаты. Мне нужно ее прочитать, но я боюсь.
Глаза Блейка были необычайно искренними, когда он сидел, сгорбившись, на краю кровати, сцепив руки. Отблески огня плясали на его шрамах и мышцах. Возможно, я не хочу знать, что он собирался сказать. В моей душе зародилась какая-то мысль — объяснение этой связи, того, что пытался продемонстрировать Джеймс, и реакции Каллума на это. Я хочу отбросить ее, пока она не пустила еще более глубокие корни.
Каллум однажды рассказывал мне о волках. Когда я только приехала сюда, он попросил меня надеть его ошейник. Это звучало как какая-то связь, хотя он и не смог объяснить мне, какая именно. Я смотрю на потрепанную книгу в мягкой обложке и задаюсь вопросом, не искала ли я ответы не в том месте. Блейк забрал у меня две книги, и эту спрятал в ящике стола, как будто не хотел, чтобы я ее достала.
Откладываю книгу в сторону, откидываюсь на подушки и провожу руками по волосам. Я дергаю их, чувствуя, как покалывает кожу головы. Ветер завывает в каменных стенах, во рту у меня боль, а кожа стянута. Кусаю палец, разрываю кожу и отрываю кусочек ногтя. Затем сажусь и беру книгу, чувствуя, как моя кровь впитывается в пергамент.
Открываю книгу и начинаю пролистывать аккуратно начерченные чернилами слова. Это история о жестоком Альфе, который живет в замке. В отместку за оскорбление, нанесенное ему Альфой из соседнего клана, он берет в плен его дочь. Но, проводя время вместе, они начинают влюбляться.
Только ближе к концу я натыкаюсь на это. У двух волков появляется особая связь, которая называется Анам-Кридех.
Стук моего сердца становится громче, а слова на странице начинают расплываться. Я захлопываю книгу.
Тени сгущаются, и я словно оказываюсь под водой, пытаясь вдохнуть воздух. Я стараюсь выплыть на поверхность, но что-то словно цепляется за меня и тянет вниз. Мысль, которая уже давно сидит у меня в голове, становится все более отчетливой. Я отгоняю ее. Я бы хотела поговорить с Элси, но она уже вернулась в Лоуфелл. Но я помню, как она рассказывала мне, что старая кухарка, которая когда-то работала в Лоуфелле, писала их.
Может быть, это правда? Я встаю с кровати, надеваю тапочки и халат поверх ночной рубашки. Захватив с собой маленькую книгу.
Уже поздно, но если мне повезет, то кухни не будут пустовать. Я тихо прохожу мимо Фергюса, который снова спит, и спускаюсь по лестнице на первый этаж замка. Когда я прихожу, в одном из кухонных очагов горит огонь, а женщина, которую я ищу, стоит спиной ко мне и моет посуду в мыльном ведре.
— В это время тебе следует быть в постели, девочка, — предостерегающе говорит миссис Макдональд. Она поворачивается и скрещивает руки на груди, намылив рукава своего коричневого платья. — И уж точно тебе не стоит разгуливать в таком наряде, — она прищелкивает языком, глядя на мой халат, который плотно облегает мои изгибы.
Поднимаю книгу, которую держу в руках.
— Это вы написали?
При виде книги ее глаза сужаются, и она оборачивается.
— Да, я написала это. Давным-давно. У меня сейчас нет на это времени. И что с того?
Несмотря на вопросы, которые так и просятся наружу, уголок моих губ приподнимается в улыбке.
— Кто бы мог подумать, что вы такая романтичная, миссис Макдональд?
— Хм.
Подхожу к ней и встаю у кухонного стола по другую сторону ведра, в котором она моет посуду. Окно выходит на огород с травами, и за ним ветер шелестит в зарослях розмарина и тимьяна. Я не могу перестать думать о вопросе, который хочу задать ей, но никак не решаюсь.
— В этой книге вы писали об Анам-Кридех.
— Да, это довольно редкое явление, но я всегда упоминаю о нем в своих книгах.
— Анам-Кридех… Если бы два волка разделили его, могли бы они чувствовать эмоции друг друга?
— Мне нравится писать об этом именно так. На самом деле, никто не знает наверняка. Такая связь возникает редко, и еще реже ее принимают.
— Ее нужно принять?
— О, да, конечно. Почему ты спрашиваешь?
— И как ее принять?
Она пожимает плечами.
— Не знаю. Единственный известный мне волк, который пережил Анам-Кридех, — это Джеймс, и он никогда не делился подробностями.
Мои брови приподнимаются.
— Джеймс?
— Да, — говорит она, — с той девушкой, за которой он ухаживал, Клэр. По крайней мере, так говорят. Люди утверждают, что она отказала ему, и их связь так и не окрепла.
Мой пульс начинает биться чаще.
— Как ее можно разорвать?
Она смеется.
— Разорвать? Однажды возникнув, она не может быть разорвана. Только Богиня Луны обладает такой силой. — Миссис Макдональд возвращается к посуде. — Анам-Кридех вечен. Считается, что эта связь превосходит даже смерть. Почему ты интересуешься?
Развернувшись, на дрожащих ногах выхожу из кухни. Кажется, я бормочу слова благодарности. Мой разум и тело словно находятся в другом месте. Коридоры расплываются передо мной, и я направляюсь к лестнице.
Вечная связь между двумя волками, созданная Богиней Луны, связь, о которой пишут в книгах о любви… Это расстроило бы Каллума. Хватаюсь за перила и делаю глубокий вдох.
Ты уже знаешь.
Тошнота подступает к горлу. Я вспоминаю слова Каллума, сказанные мне, когда я впервые приехала в Мадах-Аллайх.
Это волчья фишка. Явление редкое, но могущественное. Даже сильнее, чем любовь. Две души, избранные Богиней Луны…
Я знаю, что это за связь.
Если я пойду в одну сторону, то могу столкнуться с Альфой, который обманул меня в подземельях.
Если же пойду в другую сторону, то столкнусь с Альфой, который скрывал правду, о которой, должно быть, подозревал уже несколько недель.
Опасная и пугающая мысль разрастается так сильно, что мне становится трудно дышать. Борюсь с ней изо всех сил, подавляю ее, потому что не хочу, чтобы она вырвалась наружу.
Я не кролик. Не добыча. Не проблема, которую нужно запереть в башне. Я не беспомощная принцесса, которую нужно ограждать от правды.
Кто-то должен заплатить за это.
Кто-то заплатит за это.
Тело дрожит, сердце колотится, грудь вздымается, но я выбираю направление.
Глава пятидесятая
Врываюсь в покои Каллума.
Едва замечаю кровать с балдахином, застеленную клетчатым покрывалом, огонь в камине и полумесяц, освещающий окно.
Каллум лежит в медной ванне. Даже в состоянии ярости, я не могу не замереть, когда вижу его. Сильный и мускулистый, он кажется совершенно спокойным, а отблески огня придают его влажной коже бронзовый оттенок. Его колени приподняты, голова прислонена к краю ванны, обнажая горло. Влажные волосы цвета мокрого песка зачесаны со лба назад, что делает его моложе.
Каллум открывает глаза, когда дверь за мной захлопывается.
Он хватается за бортики ванны и начинает садиться. Вода стекает с его груди, и я не могу вынести этого зрелища.
— Оставайся на месте, — говорю я.
Он замирает, словно чувствуя, что во мне нарастает буря. Я знаю, что он не боится меня — не может бояться, — но его челюсти сжимаются от настороженности.
— Тебе нужно успокоиться, принцесса.
— Ты солгал мне.
Его лицо становится мрачным.
— Я тебе не лгал.
Моя грудь вздымается, потому что я знаю, что это неправда, и он тоже знает. Внутри меня нарастает крик, который разрывает меня на части. Мои зубы ноют, и я хочу что-нибудь укусить. Моя кожа болит от напряжения, которое я испытываю, сдерживая все эти чувства. Мышцы дрожат, кости ходят ходуном. Если я не выпущу это, то воспламенюсь.
— Рори… — предостерегает Каллум.
Бросаюсь к нему, хватаю скользкое мыло, лежащее на краю медной ванны рядом с его рукой, и швыряю в него. Затем бросаю мочалку. Вода выплескивается за борт ванны, когда он поднимает руки. Оба предмета отскакивают от него и ударяются о доски пола.