Ты выглядишь лучше, чем когда я видел тебя в последний раз. Филипп сказал это Блейку, когда мы были в Мадах-Аллайхе.
— Его пытали?
— Да. Можешь представить, как сильно я испугался, что меня обнаружат, когда я увидел его и других заключенных там, внизу.
Качаю головой, испытывая отвращение.
— Ты ничего не сделал.
— А ты бы поступила иначе, сестренка?
— Я… — Снова качаю головой. Мне нравится думать, что я бы попыталась помочь, но, возможно, это всего лишь фантазии. Возможно, я такая же трусиха, как мой брат. — Не знаю, Филипп.
— Я пытался отстраниться от увиденного. Старался не думать, но это преследовало меня. Это была бы моя судьба, если бы отец когда-нибудь узнал, кто я такой. Честно говоря, мне и в голову не приходило, что тебя постигнет та же участь. Я был слишком погружен в себя. Единственным спасением было то, что я знал, что я наполовину волк, и меня еще никто не кусал.
— Что изменилось?
— В ночь полнолуния я почувствовал беспокойство. Отправился в доки и выпил столько, что с трудом мог стоять на ногах. Когда я вернулся во дворец… — Он покачал головой. — Меня охватило болезненное любопытство. Мне захотелось узнать, как они выглядят, когда трансформируются.
— Ты вернулся в подземелья.
На его лице появилось скорбное выражение.
— В камере их было пятеро. Я был едва в сознании, настолько был пьян. Я издевался над парой из них через решетку. Меня укусили. Полагаю, вполне заслуженно.
— Блейк сказал, что знает волка, который тебя укусил.
— Да. Сейчас он в Мадах-Аллайхе.
Мои брови приподнялись.
— Кто?
Он щелкнул пальцами в перчатках, как будто пытался вспомнить нужное имя.
— Мужчина с дредами и южным акцентом.
— Джек?
— Да, верно. Джек.
Меня охватывает ужас. Я никогда не спрашивала, как Блейк встретил свою правую руку, но не ожидала, что они оба были пленниками во дворце моего отца. Тьма распространяется внутри меня, когда мне приходит в голову кое-что еще
— Джек — часть клана Блейка. Это делает Блейка твоим Альфой.
Теперь я окончательно убеждена, что Блейк играет в гораздо более крупную игру, чем я думала. Не может быть совпадением, что он стал Альфой и для принца, и для принцессы королевства, которое заманило его в ловушку. Как бы я ни отрицала, что Блейк мой Альфа, его укус все еще остается на моем плече.
Филипп пожимает плечами.
— Он, конечно, так думает. Когда я был в лазарете, он пытался применить ко мне Айтне.
— Не сработало?
Он качает головой.
— Нет. Хотя я позволил ему думать, что сработало.
— Я сделала то же самое.
На его щеке появляется ямочка.
— После этого я понял, что должен покинуть королевство до следующего полнолуния. Обернуться на глазах у отца? Можешь себе представить?
Несмотря на мое неприятие к брату, уголок моей губы дергается.
Филипп улыбается.
— Нет, я решил, что избавлю себя от этого опыта. Я сказал отцу, что готов отправиться на войну. Взял с собой охранника, который рассказал мне о волках в подземельях, и как только мы прибыли в военный лагерь, мы отправились в Снежные земли на поиски ответов.
— Вы их нашли.
— Я обнаружил разделенное королевство. Нашел страх перед Богом Ночи. — В его глазах появляется отрешенность. — И я нашел Ингрид.
— Ты любишь ее, — тихо говорю я.
— Неважно, что я к ней чувствую. Это безответно, уверяю тебя. Когда мы впервые встретились, я не сделал ничего, чтобы завоевать ее расположение. Она… — он прикусывает нижнюю губу, и его лицо становится необычно серьезным. Филипп выглядит почти как принц, каким и должен быть. — Она совершенно необыкновенная.
— Так вот почему ты ищешь Сердце Луны?
Он смеется.
— От тебя ничто не ускользает, сестра. — Филипп пожимает плечами. — Да, я ищу его. Это не было главной причиной моего приезда сюда, но я поговорил с одним племенем в Снежных землях, и они сказали, что много лет назад его прислали сюда. Хотя у них это называется по-другому. Переводится как Кровь Луны. Я подумал, что Ингрид, возможно, простит мне мои грехи, если я найду его.
— Кровь Луны?
— Да.
Прикусываю нижнюю губу.
— И ты решил попытаться устроить брак между этой замечательной женщиной и мужчиной, с которым я.… — слова застревают у меня в горле, и я ерзаю на камне. Я вернусь к Каллуму и буду бороться за него, но он все равно хотел разорвать отношения между нами. — Мужчиной, с которым я пыталась строить отношения. Как по-братски.
На его щеке появляется ямочка.
— Какое это имеет значение, сестренка? Блейк твой…
— Не надо. — Я подавляю нарастающую панику. — Откуда ты узнал… об этой связи?
Он кривится.
— Не считая того, что это совершенно очевидно? — Он пожимает плечами. — Каждый раз, когда вы оказывались в одной комнате, он не мог отвести от тебя глаз. Но будь осторожна. Он изменился с тех пор, как я его встретил. Тогда было… — Он качает головой. — Я не знаю. В нем было что-то «не то». Сейчас он это хорошо скрывает.
Я согласна, что он что-то скрывает, но все же немного возмущена за Блейка.
— Возможно, это потому, что ты познакомился с ним во время пыток, Филипп.
— Возможно. — Филипп садится на землю у валуна и подкладывает под себя рюкзак, чтобы использовать как подушку, прежде чем лечь. — А может быть, и нет.
Он закрывает глаза, и на его губах появляется улыбка.
— Что?
— Отец был бы очень недоволен, если бы узнал, что с нами стало.
Ложусь на сосновые иголки и устраиваюсь для сна.
— Два полуволка, каждый из которых помогает вражескому королевству. Да, отец точно был бы недоволен.
Филипп смеется.
— Спокойной ночи, сестренка.
— Спокойной ночи, Филипп.
***
Открываю глаза и понимаю, что больше не нахожусь в лесу. В воздухе витает пьянящий аромат сосен, а в черном железном камине, украшенном книгами и графином с виски, потрескивает огонь. Это покои Блейка. Позади слышится скрип матраса и приглушенный стон.
Оборачиваюсь и замираю.
Я во сне Блейка. Моя копия стоит на коленях на его кровати, окруженная столбиками и темными шелковыми занавесками. Я обнажена, и моя кожа сияет, как лунный свет.
Блейк опускается на колени позади меня. Одна его рука оказывается между моих раздвинутых бедер, а другая — на моей груди, грубо сжимая ее. Его зубы касаются моего горла, и он погружает в меня пальцы. Моя версия во сне стонет и двигается навстречу ему, и он стонет.
Мои ноги становятся ватными. Я чувствую его. Ощущаю его везде. Он не прикасается ко мне настоящей, но давление между ног нарастает, и у меня болит все внутри.
Мне нужно уйти отсюда, но я потрясена. Дело не только в пылкости движений Блейка, хотя обычно он так хорошо себя контролирует. Дело в сиянии моей кожи, как у богини, словно он видит меня именно такой.
Он толкает меня на матрас, и я прихожу в себя. Отшатываюсь назад и чувствую, как моя спина соприкасается с чем-то твердым и теплым. Оборачиваюсь.
Блейк — настоящий Блейк — стоит передо мной. Его взгляд устремлен на кровать, а губы слегка приоткрыты. Хватаю его за рубашку и прижимаю к стене у камина.
— Прекрати.
Блейк переводит взгляд на меня, охваченный паникой.
— Не могу.
Женский стон — мой стон — наполняет воздух, и я не могу дышать. Скрип становится громче, быстрее, привлекая внимание Блейка. Связь между нами дрожит, и я чувствую, как слово перерастает в рычание. Охота.
Оглядываюсь через плечо, и мое дыхание почти останавливается. Он прижимает меня лицом к матрасу, одной рукой удерживая за затылок, а другой сжимая мое бедро, когда входит в меня. Выражение его лица… Богиня… Выражение его лица.
Мое сердце бешено колотится, а кровь будто превращается в расплавленное золото. Я поворачиваюсь к нему.
— Блейк, ты не можешь… Не можешь так думать обо мне…
Ощущаю, как он меняется. Он снова становится таким же, как в часовне: диким, необузданным, не в себе. Его глаза блуждают по моему телу, а затем вспыхивают.