Воздух за его спиной с шумом рассекается. Он отталкивает меня, его глаза расширяются. По поляне разносится глухой удар, когда он, пошатываясь, делает шаг вперед. Он разворачивается и швыряет один из своих кинжалов в сторону деревьев. Раздается крик, а затем еще один глухой удар — кинжал попал в цель.
Мое сердце замирает. Из икры Филиппа торчит стрела. Он вытаскивает ее.
— Иди. Я последую за тобой.
— Вместе. Пошли!
Хватаю его за руку. Он, хромая, направляется ко мне, но в этот момент в воздухе снова звучит свист. Филипп тянет меня за собой, и стрела вонзается ему в бок. Его меч летит через поляну.
— Блядь!
Пытаюсь поднять его на ноги, но слышу приближающиеся шаги и поднимаю взгляд.
Из-за деревьев, окутанных тенью, появляется фигура. Александр улыбается, его мускулистое тело украшает прекрасно расшитый черный камзол с символом Пограничья — звездой, выгравированной на груди.
— Привет, дорогая, — говорит он, и мое сердце замирает. Филипп начинает подниматься, сжимая в руке кинжал. — Лежи, щенок. — Глаза Александра меняются, в них вспыхивает волк, которого он скрывает внутри.
Филипп падает на колени и роняет кинжал. Между его бровей пролегает морщинка, а ноздри раздуваются.
— Аврора, беги...
— Филип! Что ты делаешь? — спрашиваю я.
— Тихо, — говорит Александр, и Филипп закрывает рот. Меня охватывает паника.
Я качаю головой.
— Филипп… что?
— Мне жаль, — говорит он, его кожа становится бледной. — Я не знал. Клянусь, не знал. Они изменились. Я думал, что это Джек.
У меня перехватывает дыхание, когда из-за деревьев появляется все больше мужчин.
— Александр твой Альфа, — выдыхаю я в ужасе.
— Ты был пьян в стельку, щенок, — говорит Александр. — Удивлен, что ты вообще помнишь, как тебя укусили. Мы оба вцепились в тебя зубами. Кажется, я выиграл. Мне повезло. — Он бросает кандалы на землю перед нами и осматривается. — Надень их на свою сестру. Мы отправляемся в Серый замок.
Глава пятьдесят шестая
Серебряные наручники впиваются в мои запястья. Моя рука прижата к дверце кареты, а одно колено Филиппа упирается в мое. Он тоже скован кандалами, а в воздухе витает запах его крови. Филипп стонет от боли, когда мы преодолеваем ухабы горной дороги.
— Наш отец станет свидетелем того, как тебя казнят за это, — хрипло произносит Филипп.
Александр садится напротив нас, широко расставив ноги.
— Твой отец — трус, и когда я достигну своей цели, он будет мертв. Как и ты.
Волны паники захлестывают меня. Я пытаюсь успокоиться, но мое дыхание учащается, а кожа становится холодной. Все слишком напоминает мне о том, что произошло с Себастьяном. В прошлый раз мне удалось этого избежать, но не думаю, что мне снова так повезет.
Как насчет того, чтобы показать мне, чему еще ты научилась, пока была шлюхой для этого зверя из Хайфелла?
— Чего ты от меня хочешь? — спрашиваю я.
— Шшш. — Александр наклоняется вперед и берет меня за подбородок двумя пальцами. Моя душа содрогается от страха. — Прибереги силы, любовь моя.
— Убери от меня свои руки! — Плюю ему в лицо и отшатываюсь назад.
Филипп напрягается. Александр просто опускает руку и смеется — низкий, хриплый звук, от которого по моей спине пробегает дрожь. Он откидывается назад, вытирает слюну пальцами, а затем засовывает себе в рот облизывая. Страх сжимает мою грудь, и Филипп слегка отодвигается, словно пытаясь встать между нами.
Александр отводит взгляд.
— Если она снова пойдет против меня, разберись с ней.
Филипп сжимает челюсти, на его шее пульсирует вена. Чувствую, как волк скрывается под его кожей, словно сопротивляясь приказу Александра. Если я собираюсь что-то сделать, то это нужно делать сейчас. Достаю из кармана нож для писем, который дал мне Каллум, и бросаюсь на Александра. Отчаянный рев Филиппа наполняет карету, когда он хватает меня за талию и с силой ударяет головой о дверь.
Боль пронзает мой череп.
Глаза Филиппа наполняются слезами.
— Мне так жаль.
Последнее, что я вижу, широкую улыбку Александра.
Затем наступает темнота.
***
Издаю стон, и прохладный воздух, наполненный запахом водорослей и пота, окутывает меня. С трудом разлепив веки, приподнимаюсь на локтях, и моим глазам требуется некоторое время, чтобы привыкнуть к темноте. Я в клетке. Нет, в камере. Одна из стен изогнута и покрыта решетками. Прикоснувшись к голове, ощущаю влагу и липкость — это кровь.
Паника охватывает мое сердце. Филиппа здесь нет. Я одна. Я умру.
Внезапно слышу бормотание неподалеку.
— Перестань ныть. — Голос, грубый и знакомый, с сильным северным акцентом, пронзает меня. Мое сердце замирает. Я поворачиваюсь к соседней камере, и волк внутри ухмыляется. — Привет, принцесса.
У него такие же мощные плечи и миндалевидные глаза, как у Каллума. На мгновение я позволяю своему сердцу убедить меня, что это Каллум сидит, прислонившись к сырой стене, что килт этого человека — цвета Хайфелла, а не тот узор, который объединяет все кланы. Но затем я вынуждена взглянуть на спутанные каштановые волосы, падающие ему на плечи, и чернила, покрывающие его руки.
— Джеймс?
— Разве ты не должна быть там, с этим южным ублюдком? — он указывает подбородком на потолок.
— Где мой брат?
— Твой брат?
— Его тоже забрал Александр.
Джеймс запрокидывает голову, и его низкий, хриплый смех заполняет тюремный блок.
— Поговаривали, что Александр бешеный пес, но похитить обоих наследников трона Южных Земель? Блядь. У нас действительно проблемы.
Из соседней камеры рядом с Джеймсом доносится тихий стон.
— Мне не следовало сюда приходить. Мне, блядь, не следовало сюда приходить.
— Замолчи, парень, — говорит Джеймс.
Я выпрямляюсь.
— Райан? Это ты?
Мои глаза привыкают к темноте. За спиной Джеймса, прислонившись спиной к стене и запустив руки в свои медно-рыжие волосы, сидит Райан. Он поднимает взгляд.
— Привет, принцесса, — говорит он, наклоняя свой острый подбородок в сторону Джеймса. — Я нашел его.
— Ты нашел, парень, — говорит Джеймс. — И если мы когда-нибудь выберемся отсюда, что кажется маловероятным, учитывая обстоятельства, то, возможно, в следующий раз, когда мой братец-предатель отправит тебя на безумное задание, ты вспомнишь, что бывает, когда следуешь его приказам вместо моих.
Подавляю нарастающий гнев из-за его оскорбительных слов в адрес Каллума. Прежде чем я успеваю ответить, раздается рычание, женское и раздраженное, эхом отражающееся от сырых стен.
— Можете все заткнуться на пять ебанных минут?
— О, позвольте представить вам мою очаровательную подругу Клэр, — Джеймс кивает на камеру рядом с моей.
Женщина, которая рычит на Джеймса через решетку по другую сторону от меня, сильно отличается от той безупречной, собранной Альфы, которую я встретила в Лоуфелле. Ее темные волосы растрепаны и спутаны, рубашка порвана и висит мешком, а на щеках грязь.
Она оскаливает зубы.
— Если ты еще раз так меня назовешь, я оторву твои яйца и скормлю их тебе.
— Не обращай на нее внимания, — говорит Джеймс. — Она становится раздражительной, когда не поест, и ведет себя как…
— Назови меня сукой, и я блядь брошу тебе вызов. — Глаза Клэр вспыхивают в темноте. Джеймс ухмыляется и поднимает свои большие руки в притворной капитуляции. Клэр прислоняется к стене. — Так я и думала. Придурок.
— Мы уже встречались, — говорю я.
— Конечно, — Джеймс прислоняется головой к стене. — Пока ты планировала свой маленький бунт. Как у тебя дела, принцесса? Ты здесь, а моего брата нет, так что, как я понимаю, между вами ничего не получилось. Какой позор.
Стискиваю зубы, чувствуя, как моя кровь бурлит в жилах.
— Твой большой план был спасти Клэр, и вот ты здесь, запертый в клетке рядом с ней. Я так понимаю, твои планы тоже не особо удались.