Стальной взгляд Джеймса перемещается с Александра на люк в полу, который находится в нескольких метрах от того места, где я привязана. Сквозь щели доносится шипение, и я подавляю стон. Темный Зверь. Мы, должно быть, находимся прямо над его камерой в подземельях.
Джеймс отпускает Иэна и снова опускается на колени. Александр бросает Клэр на пол.
— Хороший мальчик, — говорит он и кивает на люк, прежде чем сесть на свой каменный трон. — Если ты выживешь, Аврора, дорогая, я открою дверь, и ты познакомишься с ним. Начнем.
Глаза Филиппа расширяются. Мольба наполняет мои легкие, а паника — душу. Я поворачиваю голову к Александру:
— Подожди…
Воздух наполняется треском, и меня бросает вперед, когда кнут разрезает спину. В следующую секунду я ощущаю жгучую боль, и на глаза наворачиваются слезы. Мои пальцы с силой сжимают цепи, сковывающие меня, наручники врезаются в запястья. Я делаю глубокий, хриплый вдох.
— Продолжай, пока она не сломается, — говорит Александр.
Моя кожа трескается, как масло. Я вся горю, как в огне, чувствую словно умираю. Я не могу дышать, не вижу ничего, кроме боли и крови. Кажется, я кричу. Колени подкашиваются, а плечи дергаются. Пальцы немеют от напряжения, когда я сжимаю цепи. Слезы струятся по лицу. Я пытаюсь вспомнить одну из историй моей матери, но боль слишком сильна, чтобы сосредоточиться на чем-то другом, кроме того, что мое тело ломается.
Внутри меня нарастает злоба. В груди зреет крик, который вот-вот вырвется наружу. Но какой смысл кричать? Или плакать? Перед глазами пляшут точки, и я словно парю над своим телом, наблюдая за окровавленной девушкой в центре амфитеатра. В глазах темнеет, и я не понимаю, то ли это из-за того, что моя жизнь стремительно утекает, то ли из-за того, что под ареной мерцают факелы.
Больше не могу это терпеть. Я закрываюсь в себе, прячась за эмоциями и дикостью, которые сдерживала с самого детства. Я словно превращаюсь в броню, становясь бесчувственным камнем. Моя душа вспыхивает и гаснет.
Александр рычит, и шум стихает, натиск прекращается. Я обмякаю, волосы прилипают к залитому слезами лицу, а руки выворачиваются из суставов. Спина горит от боли. Александр бросается ко мне, хватает за лицо и заставляет посмотреть на него. Его красное лицо расплывается у меня перед глазами.
— Почему ты не сдаешься, тупая сука? — спрашивает он, ударяя меня тыльной стороной ладони. Голову отбрасывает набок, но он снова хватает меня. — Я знаю, что это ты. Это должна быть ты. Покажи мне свою силу. Покажи мне свою чертову силу, или я разорву тебя на части…
Позади него раздается булькающий звук, и он оборачивается. Из шеи одного из мужчин, охранявших выход, торчит лезвие. Его капюшон упал, и кровь капает изо рта, стекая по подбородку, образуя лужицы между ботинками. Его глаза широко раскрыты от шока.
Кто-то плавно вытаскивает лезвие, и мужчина падает на колени, лицом в пол.
Блейк стоит позади него.
Его лицо воплощение ярости. Мокрая рубашка прилипла к твердой груди, а пара темных локонов — ко лбу. Его челюсть остра, как кинжал, зажатый в кулаке. За спиной у него висит меч, а на поясе — еще два клинка в кобурах.
Его сущность переполняет меня, заполняя мою грудь. Это ощущение темноты, холода и бесчеловечности гасит огонь, горящий внутри меня. Я думала, что раньше чувствовала его эмоции, но они были ничем по сравнению с этим. Я не могу дышать, не могу пошевелиться, не чувствую ничего, кроме него. Вспоминаю колодец, о котором он рассказывал, и задаюсь вопросом, есть ли дно у этой тьмы.
Волк сверкает янтарем в его глазах, когда он смотрит на Александра стальным взглядом.
— Убери руки от моей пары.
Глава пятьдесят девятая
Мои глаза встречаются с глазами Блейка.
И что-то внутри меня вспыхивает. Дикая и опасная мысль, которую я пыталась подавить, растекается по моему телу и зажигает мою душу. Мое дыхание становится быстрым и поверхностным. Он пришел. Он пришел. Он пришел. Чувствую, как по мне пробегает тень его внимания, даже когда он снова переводит взгляд на Александра.
Александр отпускает мой подбородок. Моя голова словно наливается тяжестью, и я не могу удержать ее. Она падает. Моя спина разодрана в клочья, рубашка пропитана кровью. Она прилипает к рубцам, и каждый вдох причиняет боль.
На лице Александра медленно расплывается улыбка.
— Так и думал, что ты попытаешься забрать ее у меня. Жаль, что ты один.
Губы Блейка изгибаются в холодной улыбке.
— Почему ты думаешь, что я один?
— Привет, Алекс! — раздается низкий, вкрадчивый голос из коридора слева от входа. Джек прислонился к стойке и машет рукой, а у его ног лежит мертвый охранник. Его темная кожа, мокрая от дождя, блестит в свете факелов, а в руке он держит окровавленный меч. — Как у тебя дела?
— Давно не виделись, — раздается хриплый голос с сильным северным акцентом. Арран загораживает выход справа от меня, скрестив большие руки на груди, его единственный здоровый глаз устремлен на Александра. Перед ним лежат два охранника с опущенными капюшонами и шеями, вывернутыми под неестественным углом.
Шепот заполнил ряды сидячих мест, и люди в плащах вокруг меня поднимаются на ноги.
— Как мило! Воссоединение семьи, — Александр поворачивается на месте, разводя руками. — Если бы здесь были Фенрир и Фара, мы бы снова собрали всю стаю.
Джек пожимает плечами.
— Они заняты другими делами.
— Не произноси имя Фары своим грязным ртом, — рычит Арран.
Александр смеется.
— Я вижу, ты все еще не можешь забыть эту стерву. Жаль, что она отвергла тебя.
Арран, как обычно, рычит в ответ, но его слова остаются незамеченными, когда Блейк наклоняется и достает что-то из кармана охранника, лежащего у его ног. Предмет сверкает в свете факелов, когда он бросает его Джеймсу, который стоит в нескольких футах от него — это ключ.
— Все, кому ты не доверяешь, умрут, — тихо говорит Блейк. — Неважно, волк или человек.
Они враги, они презирают друг друга, и я думаю, что Джеймс собирается сказать Блейку что-то неприятное, но он кивает.
— За исключением тебя, видимо, — бормочет он себе под нос.
Блейк холодно улыбается.
— Верно.
Джеймс поднимает свои скованные запястья и вставляет ключ в замок ошейника. В этот момент Александр поворачивается к Блейку и произносит:
— Ты хочешь ее, брат? Подойди и забери…
Сверкает сталь, раздается свист клинков, и что-то рассекает тьму.
Один из кинжалов Блейка вонзается в тело Александра, а другой — во внутреннюю поверхность бедра. Он отшатывается назад, хватает один из кинжалов, вытаскивает его и падает на колени. Кровь быстро вытекает из раны, смешиваясь с моей на полу. Александр зажимает рану одной рукой, а другую кладет на рукоять второго кинжала и с диким стоном вытаскивает.
Он смеется.
— Ты дурак, брат. Ты не можешь убить меня, — произносит он хриплым голосом, глядя на трибуны. — Можешь убить их всех. Кроме принцессы. Она… моя.
В амфитеатре воцаряется хаос. Люди в плащах заполняют трибуны. Джеймс передает ключ по кругу, волки освобождаются и сбрасывают с себя оковы. Джеймс с ревом вскакивает на ноги и, используя цепь, душит блондина. Затем бросается к Клэр.
Джек блокирует клинок одного из служителей Ночи, направляющегося к одному из заключенных. Затем помогает Райану встать на ноги и вручает ему другой меч.
Земля сотрясается, и я не могу понять, что вызывает эту дрожь: топот ног или зверь, который скрывается под нами.
Блейк направляется ко мне сквозь море крови и разрушений. Он обнажает меч и с молниеносной скоростью обезглавливает человека, пытающегося преградить ему путь. Затем он наносит удар в лицо человеку, который помогал Александру, а затем ударяет лорда Пограничья основанием рукояти по голове. Александр падает в лужу собственной крови, и Блейк переступает через него.