— Пресветлые боги, как же все повторяется, — ошеломленно покачал головой Тоэн, — мне страшно, Аллев-Тина. Я хочу их увидеть, узнать. Снова живые… А вдруг это все морок? Вдруг я так и не выбрался из этой магической ловушки, болтаюсь между мирами, и все это мне мерещится?
Тина смерила своего как-бы мужа странным взглядом, быстро подвинулась к нему вместе с табуретом, вцепилась ему в волосы, потянула сильнее, так, что подбородок Тоэна задрался, а губы приоткрылись. И впилась совершенно агрессивным поцелуем.
Принц, сказать по правде, первый раз столкнулся с таким напором. Некоторое время он позволил жене доминировать, понимая, что получает не только физическое удовольствие. Упругий язык был похож на очень шустрого зверька, который мечется, успевая везде и всюду. Сладкий ток загудел в жилах, в затылок мягко ударил разноцветный взрыв, приподнимая каждый волосок на теле. В ушах зашумело, и Тоэн смутно догадался, что воздух в легких закончился.
— А так? — тяжело дыша спросила Аллев-Тина.
— Что? — затупил принц. Но руки его уже вовсю шарили под мягким домашним трикотажем, оглаживая плавные изгибы.
— Мерещится? Я — настоящая, — выдохнула Тина.
Кто кого быстрее тащил в спальню, они и не вспомнили потом. Руки сталкивались в пространстве, спеша исследовать новое, губы горели от беспрерывного трения, в головах звенело, кровь несла по венам сладкий яд. Тела сплетались, встраиваясь друг в друга, сливали силу со слабостью, мягкое с твердым, меняя настройки, выбивая хрипы из пересохших глоток.
— Ты тоже настоящий, — тихо сказала Тина после взрыва сверхновой. Ее еще слегка потряхивало.
— Да. Похоже, что да. Это все ты, — Тоэн рассеянно улыбнулся, ловко подсунул руку под голову жене, так, чтоб она удобно легла на сгибе локтя.
Конечность немедленно стала затекать. Но от этой тяжести на руке стало еще правильнее, чем от послеоргазменной истомы.
Сны
Проснулись они слишком рано, потому что просто заснули, утомленные настолько, что забыли выключить свет на кухне. Ну и продолжили доказывать друг другу то, что они люди из плоти и крови, а жизнь не заканчивается с попаданием в другие миры.
— Я в ванну первая, — традиционно уже бормотнула Тина.
— Э, нет. А как же я? — сделал жалобное лицо Тоэн.
Тина смутилась.
— Ты пересмотрел интернета? В реальной ванной не так много места, — проворчала она.
— Стесняешься, — констатировал принц.
— Угу, — донеслось из-за незапертой двери.
Дверь. Приоткрыта. Приглашение. Ну да, конечно! Тоэн покачал головой на свой внутренний диалог, но встал, тихо подошел и заглянул внутрь.
Занавеска задвинута была наполовину, лишь бы не забрызгать то, что не надо, и иметь доступ к шеренгам флакончиков на полке. Смотреть было приятно. Тина его не замечала, не красовалась, не принимала выигрышных поз.
Тоэн завис на экономных, скупых движениях девушки. Она принимала душ, как сотни раз до этого: взять ленту мочалки, капнуть, взбить пену, провести по рукам вверх, вниз, быстро отдраить спину, смыть, повторить снова, шаг под струи, шаг из-под струй, ноги, ноги и между ног, прогнуться сильнее, расставить чуть шире…
Нет, все-таки быстрые, отработанные движения иногда замедлялись, как в стоп-кадре. Как будто девушка прислушивалась к себе, ловя и принимая изменения.
Тоэн смотрел и смотрел. Кровь заструилась быстрее, в паху снова затяжелело, но и где-то в груди, подозрительно близко к сердцу, свился еще один жаркий клубок.
«Моя женщина», — удовлетворенно подумал принц.
Он отступил так же тихо, не желая портить хрупкое пока доверие.
Но запираться потом тоже не стал, и чувствовал взгляд. Спохватился, что ведет себя в душе так, как ожидал от жены — красуется. Посмеялся неслышно, кося взглядом, заметил мелькнувшую тень. Ну, слава всем богам, она все-таки подглядывала, не ошибся. Было бы куда веселее, если бы оказалось, что он зря картинно запрокидывал голову так, чтоб кончики мокрых волос касались задницы.
— Мы никуда не торопимся сегодняшним утром. Позволь мне? — голос Аллев-Тины странным образом изменился. Она всего лишь мотнула головой и сделала слабый жест, намек на движение расчески.
— Позволю, — тепло улыбнулся Тоэн, — кофе выпит, плюшек больше нет…
— Сюда, сядь пониже, прошу.
— У тебя глаза горят, как у кошки, — сказал принц.
Он послушно развернулся спиной, промял собой чуть не до пола любимое кресло жены, которое напоминало мешок с тряпьем, уперся плечами в ее разведенные колени и отдался нехитрой ласке. Хотел сказать еще про дрожащий голосок, но прикусил язык.
За всю долгую жизнь тщательно отрощенная шевелюра получала столько заботы и осторожных касаний впервые. Нет, была одна горничная в глубоком детстве настоящего принца Тоэн-Ана. Он не помнил, как ее звали, но всегда горячие руки помнил. Горничная напевала приговорки, чтобы волос рос быстрее, только имя туда вставляла женское. И плела Тоэну косички. Она очень быстро исчезла, а слухи о ее странном поведении после потери дочери дошли даже до маленького принца. Мирок тот был тесен…
Тина медленно, вдумчиво водила расческой по чуть влажным волосам. Иногда макала ее в предусмотрительно подтащенную поближе баночку специального бальзама. Пальцы, казалось, сами, независимо от хозяйки устраивали соревнование: кто быстрее и незаметнее сплетет и распустит косу, совьет и перекрестит тонкие жгутики на затылке, а потом и их размечет.
Девушка как будто со стороны смотрела на собственные действия, душа парила под потолком от счастья, не иначе. Хотя и тело все прекрасно ощущало. И шелк подушечками пальцев, и тончайшие проволочки отдельных волосков, скользящие под ногтями, и дурманящее тепло внизу живота. Оно поднималось выше, замедляло движения, что-то делало с глазами — все виделось ярче — обжигало горло, обрывало мысли.