— Дерьмо, дерьмо, дерьмо, — пробормотала еле слышно, — я бы сбежала нах.
Только отпускать обновленный вариант мужа она не планировала, а значит придется поднапрячься, вытащить из глубин все какое есть обаяние, направить на свекровь со свекром, сглаживать углы, вилять, немного хитрить, как истинная дочь Евы.
А Тоэн в это время стоял, притопывая в такт музыке на крошечной сцене. Руки уже знали работу, немудрящая мелодия популярной песни была проще первых букв алфавита. Можно было бы попытаться перетянуть внимание зрительниц на себя. Хотя никто особо не смотрел на музыкантов. Сегодняшняя компания была самой чопорной и холодной из виденных принцем. Надменные мужчины в строгих костюмах и их пустолицые женщины неприятно напоминали приближенную к трону публику из родного мира. Блеск украшений тут заменял праздничное сияние глаз, и Тоэн положил себе не расслабляться.
Мори тянул потихоньку лирическим шепотом про любовь и новый год. Звук в колонках был сильно убавлен, не дай боги нарушить торжественное позвякивание столовых приборов и поставленный баритон настоящего «ведущего старой школы», а не развязного аниматора.
Попаданец все больше понимал, что человеческие взаимоотношения, касты и амбиции, проблемы в каждом из слоев общества ничем принципиально не отличались в двух мирах. Или в трех. Или сколько их на самом деле.
К моменту, когда даже эта примороженная публика расслабилась и запросила танцев, Мори был слегка неадекватен. Пару раз они выходили все вместе, их практически выставляли.
— Зря мы вообще вписались. Эти блядские снобы даже не смотрят, — с затаенной ненавистью бурчал Мори и журчал в писсуар.
— Они бы и на Михайлова не смотрели, — хихикнул Кося, — что им обслуга.
— Ты рассчитывал на контракт? Таскаться потом по всем баням и турбазам, что ли? Это же менеджеры при стальных баронах, а не хедхантеры со студии. Они любой расслабон переводят в переговоры, Мори, ты как первый раз, блядь. Скажи спасибо, что позвали, а не выписали со столицы звездулек, — с недоумением сказал Вит.
Тоэн помалкивал, мотал на ус, с репликами не лез. И вовсе не рад был тому, что их солист после каждой песни поворачивался спиной к залу, ловко отхлебывал горючее, извлекаемое из ниоткуда и стекленел просто на глазах.
Народ, точнее, высокая публика, расслаблялась. Мужская половина и в самом деле принялась кучковаться и исчезать. Зато у сопровождающих их женщин появился нездоровый блеск в глазах.
Тоэн наблюдал за коловращением в зале, а думал об Аллев-Тине. Пытался представить ее вот здесь, скользящую между декольтированных спин и строгих костюмов. Нет, она никак не вписывалась в эти фантазии. И платья с обычаями его прежнего мира ей не подошли бы. И ему тоже. Нет, держаться подальше от сильных мира сего, были, плавали, знаем. Очень уж понравилось попаданцу это выражение.
Его насторожило хищное выражение некоторых лиц, повернутых к сцене. Да, он обдумывал вариант музыкальной карьеры, но только сейчас холодок в животе подсказал, что это было бы непростым делом. Мягко говоря. Насколько большой кусок души и тела захотят отъесть эти создания взамен продвижения и «помощи»?
Торжественный вечер, который с трудом можно было назвать корпоративом, подходил к концу. Мори на удивление держался, бойко завывая хиты всех времен. Но возможность спеть была предоставлена принцу, как второй шанс с попаданием.
Как получилось, что он остался один, Тоэн не заметил. Отплясали какие-то девушки в струящихся платьях. Гости растворялись парами и поодиночке, но несколько очень дорого одетых женщин, явно близко знакомых друг с другом, все сидели, разговаривали о чем-то. Возможно для них это был редкий шанс поболтать без присмотра высокопоставленных мужей.
— Эй, музыкант, спой девушкам душевное! — вдруг щелкнула пальцами одна из компании.
Может она была пьянее остальных, но интонация выдавала с головой испуганную провинциальную девчонку, слегка прикрытую плащом развязной вседозволенности.
Тоэн подхватил гитару Мори, выдернул шнур, спрыгнул с низкой сцены и подошел к столу. По дороге он приложился к кувшину с соком, почувствовав, наконец, жажду.
— Леди желают чего-то конкретного? — осведомился он, оглядывая пять разных, но неуловимо похожих лиц. Равнодушие, скука, азарт, интерес, снисхождение.
— Балладу, — мечтательно протянула та, что подзывала.
— Что ж, если вы хотите прослезиться…
— Ты так уверен? — равнодушная приподняла свою маску.
— Баллады всегда печальны, леди, — Тоэн прекрасно понимал, как нужно склонить голову набок, чтоб волосы стекли по плечу и мазнули по корпусу гитары.