Тина задумчиво покачала головой, поглядывая на Тоэна.
— Загадаешь желание завтра, в новогоднюю ночь. Я скажу, как правильно, — она улыбнулась, — а пока у нас вечер в самом разгаре.
Принц правильно истолковал многозначительные движения аккуратно выщипанных бровок. И как только широкое блюдо с многослойным салатом отправилось в холодильник, тонизирующие чашечки чаю были торопливо опустошены и оставлены на столе пустовать до утра.
Тоэн-Ан мгновенно отрубился после долгого, неспешного секса. Тина сбегала в ванную, повертелась в кровати, так и этак представляя встречу нового года с родителями как бы мужа.
И во сне все носилась по магазинам, разглядывая всякую непонятную чепуху, твердо зная, что это необходимо купить в подарок. А вот кому, она не помнила. Потом под ногами жалобно захныкал котенок, и она с громким сюсюканьем принялась тискать пушистое тельце. Полосатый хитрец тыкался мокрым носом в щеку, тарахтел. Девушка переполнилась такой нежностью, что сказала: «Пойдем к нам жить». Котенок, не будь дурак, ответил: «Я уже пришел. Ты, глупая, не поняла что ли?»
Вдруг снова раздалось мяуканье, похожее на плач и Тина зашарила вокруг себя — она снова была в своей постели — наткнулась на теплую руку, сжала ее, забормотала в полусне, что все будет хорошо, Дед Мороз принесет подарки всем хорошим детям…
Принц снова был самим собой, и это пугало его до похолодевших конечностей. За шиворот просыпалось ледяное крошево от многократно умноженных эхом шагов в пустых залах и коридорах замка. Он трясся перед пустым троном, но кто-то шел сюда, насвистывая примитивную и от того привязчивую мелодию земного шлягера.
Смертельно хотелось проснуться, сбежать или провалиться сквозь перекрытия. Но подошвы приклеились к узорчатым каменным плитам пола. Мизинец левой ноги знакомо побаливал, вечно эти парадные туфли жмут, воротничок так же царапал шею сзади. Сто раз просил горничных спороть неправильную вышивку. Но эти паршивки отговаривались неумением обращаться с золотой канителью.
— Блядь, — громко сказал Тоэн, — мне это не нравится.
— Мне тоже, — раздался голос вновь вошедшего, — и за матюки тут бьют, суки, прикинь, да?
Тоэн внезапно легко развернулся, покачнулся от неожиданности.
Напротив него стоял он сам.
— Тони?
— Уже и сам не знаю, — ответила точная копия принца. Волосы, правда, у вошедшего были короче, едва прикрывали мочки ушей. И сверкающую каплю серьги в левом ухе невозможно было не заметить.
— Все-таки продали, — выдохнул Тоэн-Ан.
— Вроде того. Проснулся чорти где, чуваки какие-то стрёмные голосят не пойму, о чем. Попытался права качать, получил по морде, прикинь. Еще и выговор, что принцы не матерятся в приличном обществе.
— Они не поняли? Не заметили подмены?
— Да все они поняли, — досадливо цыкнул Тони, — и даже расписали мне, какой я чудак на букву «м», что волосы обрезал. Про магию втирали и заговоры. Это я ничего не понял по ходу. И зачем меня заставили пялиться через тайный лючок смотровой на показательную казнь того колдунишки? Его же в натуре выпотрошили и на колесо намотали. Да имел я ваше средневековье во все места!
— Вот дерьмо, — принц тяжело сглотнул.
— Угу. Блевал дня три. Не успел прочухать, опачки — меня объявили чудесно спасшейся от маньяка царевной Анастейшей и выдали замуж, — Тони истерически расхохотался.
— Кем? — нахмурился Тоэн.
Он сделал скользящий шаг к трону. Ноги подкашивались совершенно реально, страстно хотелось присесть.
— Да тобой, дурашка! Спросишь у Яндекса про царевну. Это херня. А вот брачная ночь была заебись прекрасна, — рот Тони разъехался в широком оскале.
Принц продолжал пятиться, завороженный ледяным блеском в аквамариновых глазах, таких похожих и не похожих на его собственные. Сердце сделало кульбит, когда он ткнулся пяткой в препятствие, взмахнул руками и стал заваливаться назад.
Антон стремительно приблизился, вцепился в предплечье, потянул на себя и аккуратно усадил своего предшественника на первую ступеньку лестницы.