— Не вздумай на трон сесть. И у подножия опасно, даже во сне, — сказал он отрывисто, но тут же приземлился рядом.
Эту реплику принц пропустил мимо ушей. Он-то все знал про наследный престол, а вот откуда попаданец из безмагического мира знает?
— Мне жаль, — Тоэн теперь тоже боролся с тошнотой. На отсутствие воображения он никогда не жаловался.
— А мне нет, — снова засмеялся бывший землянин, — после казни того идиота у меня в башке перещелкнуло. Пузыри летали какие-то, я плохо помню. Эти обрадовались, что я водник, и все тыкали пальцами туда, на площадь, типа не выебывайся, а то тоже, — и он чиркнул ногтем большого пальца по горлу.
Потом посмотрел, как Тоэн осторожно отодвигается подальше.
— Боишься? Правильно боишься. Я сам себя боюсь, — Тони проглотил высокий смешок, по-птичьи нырнул всем телом вплотную, зашептал, — они думали, что если влить в меня какую-то дрянь сивушную, то я буду пускать слюни и радостно раздвину ноги перед самим герцогом, мать его вперехлест. Но они, сука, просчитались. У меня еще не весь порох бахнул. Ну фитиль был большо-о-ой, охуенно большой, я бы позавидовал в прошлой жизни, ага.
— Он тебя, он тебя…
— Он меня, ня-ня-ня, — передразнил Антон, — натянул по самые помидоры. Ну и тут меня опять переклинило. Где-то даже приятно вспомнить. Как это? Сэр, вы где-то свинья!
Он сделал странный жест: вытянул руку ладонью вверх, собрал в горсть невидимый дождь, поднес к губам, широко лизнул ладонь, потом веером все пальцы.
— Единственно, о чем я жалею, что этот волосатый кабан подох слишком быстро. Даже боли не почувствовал, сссука, — Антон по-детски обиженно оттопырил губу, — зато я побегал под дождем. Нет, вру. Не мог я бегать, хотел, но не мог. Лежал и ловил морось красную руками.
Тоэн-Ан все-таки не смог проглотить очередной ком кислоты, сплюнул на пол. Голова раскалывалась.
— И что, то есть кто ты сейчас?
— Да уж не продавец на шмотках и не лабух кабацкий, — тут же приосанился Антон, — во-первых, та-дам-дам, я вдовец и практически всамделишный герцог. Похоронили урну с прахом кого-то левого чувака. Ну там пасынки бонусом, шесть штук дармоедов. Всех продам тоже, сука. Во-вторых, я студент магической академии. Знал бы, у Тинки спер пару книжонок про это самое фантастическое на почитать. Хули мне там делать со школотой? С властным ректором любовь крутить?
— Плести интриги, расследовать таинственные происшествия и шалить, — бледно улыбнулся настоящий бывший принц.
— Как же не хватает интернета! Посмотрел, и все знаешь, — хлопнул по колену Антон.
— Здесь информация в библиотеках. Слушай, а ты бы попробовал создать аналог сети. Магический, — оживился Тоэн-Ан, — я и то понял принцип действия. А уж ты-то!
И дико обрадовался, что нездоровое сверкание синих молний в глазах новоявленного мага угасло, сменившись заинтересованностью.
Тоэн облегченно выдохнул — тошнить перестало. И тут он вспомнил: так болезненно действует нестабильный магический фон начинающего, но сильного волшебника.
— Интересненько. Надо подумать, не все же пассы тупо учить. Они у меня запомнят…
— Не сомневаюсь, — осторожно согласился принц.
— Да не очкуй ты, пацан. Это правда типа сон. И еще я вижу, что тебя мой бывший мир хорошо держит. Не пойму только, чем именно, котенок зачем-то, да похрен. Надеюсь, мы больше не увидимся, противно видеть свою же постную физиономию.
И Тони просто поднялся с холодной каменной ступени лестницы к трону и вышел, громко цокая подкованными каблуками. Тоэн открыл было рот и даже руку протянул…
О родителях этот говнюк даже не спросил. И вообще не спрашивал, а только о себе говорил.
— Ну и счастья тебе в этой жизни, — фыркнул принц. Он поколебался мгновение, ожидая, что проснется или еще каким способом попадет обратно, но ничего не изменилось.
И тогда Тоэн сорвался на бег. Он промчался максимально коротким путем, по темным лестницам и служебным коридорам, таким знакомым и незнакомым одновременно, вылетел на задний двор, пробежал по посыпанной мелким песком дорожке до семейного кладбища и замер, вцепившись в ограду. Ничего не было. Ни покрытых мхом древних усыпальниц, которые манили его в детстве, ни новых ритуальных построек.
Принц растерянно огляделся, отчаянно сжал кованый лепесток и проснулся от вскрика.
— Уй, ты что? Ан? Отпусти мою руку, — жалобно пискнула Тина.
— Зашибись, — невпопад ответил Тоэн и полез целоваться.
Короче, утро последнего дня года началось хорошо, длилось долго и подняло настроение обоим супругам. Правда, ко времени позднего завтрака за окном было все еще темно.
— И все-таки люблю я тридцать первое декабря, — мечтательно протянула Тина.
Она в замедленном темпе растворяла мед в чашке кофе.
— За что?
— За атмосферу предчувствия.
— Я лично предчувствую только парадный ужин с незнакомыми людьми.
Тина только головой покачала.
— Сначала нарежем пресловутый тазик салата под какой-нибудь чисто новогодний фильм. О! «Чародеи» же, точно, вот что надо завести. Или включить телевизор и послушать глупые поздравления от звезд разного калибра?
— Ты меня пытаешься отвлечь, — улыбнулся Тоэн.
— Ну да. А что? Думаешь, будет лучше, если я стану лихорадочно припоминать все, что помню о твоих родителях и брате? А я, кстати, и не знаю ничего. Что знала — сказала.
— Тогда заводи кино, буду погружаться. А то сон такой был, что я и не знаю, как отвлечься…
Тина как раз пристраивала на полку раскрытый ноутбук, чтобы можно было поглядывать и резать, чистить и совершать другие кулинарные подвиги.
— Сон? — насторожилась она, — мне тоже приснилось странное. Говорящий котенок сказал, что он уже здесь. Не, он был хорошенький и такой милый, так бы и затискала, но как-то…
— А я во сне виделся с Тони. Привет тебе передавал, — соврал Тоэн.