— Чо? — отвесил губу гроза дворов. — Педик чоли? — вякнул кто-то из свиты. — Простите, не знаком с терминологией, — арктическим голосом ответил Тоэн-Ан.
— Этыж не абибас! — непонятно возмутился пацан.
— Это Дольче и Габана, — не более понятно встряла Тина. — Ебанько тут, а не пагана, — жизнерадостно заржали сразу трое.
— А чо я, фуфел, чоли? Дай-ка померить это, — вцепился в вешалку парень.
Невооруженным глазом было видно, что росту для этого костюмчика ему бы нарастить сантиметров двадцать надо. И столько же килограмм.
— Разумеется, прошу. Всего тридцать тысяч, только сегодня, только для вас.
С пацанчика слетел весь гонор сразу.
— Данунах, мне красный надо. Пшли отседа, поцики, тут для старперов все, — сохраняя остатки гордости, прогнусавил главный. И вся компания, погогатывая, зашаркала развлекаться дальше.
— Справился с этими — справишься и со всем остальным, — подвела итог Тина.
Ей нестерпимо захотелось уйти домой, побыть в одиночестве в кои-то веки, пить чай или кофе и тупо смотреть в телевизор. И не думать, не просчитывать варианты развития событий.
— Подожди, Тина. Покажи мне еще раз как проходит оплата этими вашими ненастоящими деньгами. Девушка сначала поджала губы, но сделала, как ее просили. Она уже оделась, натянула шапку, смотрела на Тоэн-Ана и размышляла о том, что спутать его с Тони могут только плохо знающие его люди. Никогда она не видела такой решимости в глазах своего мужа. Бирюзовые гляделки обычно либо томно щурились, либо метали молнии недовольства миром. Разве что парни из группы… Она понятия не имела насколько близки были музыканты. Стаж ее супружеской жизни был гораздо короче музыкальной жизни мужа. Телефон Тони заорал голосом покойного Кобейна. Помяни черта!
— Что это?
— Дай-ка. Это кто-то из группы. Ты типа музыкант еще. Кстати, инструментами владеешь? А, принц? — торопливо проговорила Тина, глядя на мигающее имя, — ведешь пальцем вверх, подносишь к уху и говоришь: «Хай, Мори». Это прозвище.
Принц все больше нравился Тине тем, что схватывал на лету. Ответил, молча слушал, не отталкивал ее, когда она прижалась ближе для беззастенчивого подслушивания и подсказывания. Только на вопросе Мори о новом образе они оба вытаращились в ужасе.
— Тони вчера подстригся. Не представляю, что они там придумали, — прошептала она.
— Так, — кашлянул в телефон Тоэн-Ан, — на чем мы там остановились в результате? И принялся слушать, кусая губы.
Только вглядевшись внимательнее, Тина поняла, что он сдерживает смех. Мори нес полную ахинею на непереводимом жаргоне.
— Погодь, — вдруг выдал принц совершенно по-пацански, — я оставляю свои волосы. Я еще с ума не сошел отдавать силы в пустоту. Магия не простит, — произнес он совершенно серьезно.
— Ты чо там куришь? — подозрительно просипел Мори после паузы.
— Я на работе и в полном уме. А про такие штуки прочитал на сайте, сейчас я тебе все объясню, — начал принц занудным голосом.
— Не-не-не, ебись сам со своей магией, а на репетицию приди. Сегодня после восьми, — обломил музыкант.
— Нет, — не менее категорично ответил Тоэн-Ан, — у меня тут такое, что я буду к вечеру как выжатый. Завтра. Все, хозяйка идет.
— Это ты хорошо про Хлопотову ввернул, — обрадовалась Тина.
Но черта сегодня не стоило поминать еще раз — мадам влетела в отдел разноцветной сияющей бомбочкой.
— Тина? Душечка, разве у тебя не выходной? — пропела она сиропным голосом.
— Добрый день, Миладора Васильевна, заскочила вот по пути к Тони посоветоваться по поводу ужина, убегаю-убегаю, — девушка подхватила пакеты и ринулась на выход.
Но Тони этак картинно перехватил ее за талию, небрежно чмокнул в уголок рта, косясь при этом на хозяйку.
— Много не таскай. Я вечером зайду в магазин. И соус тот приготовь, дорогая, — он игриво подпихнул Тину под зад в сторону дверного проема.
Музыка
Алевтина выпорхнула из отдела на крыльях непонятного чувства. За принца она уже почти не переживала, уверена была, что с «королевой» микросети из трех торговых точек тот найдет общий язык. И с музыкантами. И с покупателями. А с ней? Девушка вертелась на кухне, в самом деле затеяв готовку более сложную, чем варка покупных пельменей. В кастрюльке булькал кисло-сладкий соус. А она сидела, забыв включить телевизор, вдыхала позабытый аромат. Дело было не только в еде. Вернее, совсем не в ней. Дело было в человеке, буквально свалившемся ей на голову. «А ведь он мог просто уйти», — пришла вдруг трезвая мысль. Тина поёжилась, потерла плечи, поставила чайник. Надо согреться. И подумать, почему он остался? И надолго ли? Освоится в новом для себя мире, увидит множество более привлекательных женщин, найдет совсем другой путь и в работе, и в развлечениях. Думать о себе, как об удобной бабе, к которой можно присоседиться задарма, а потом свалить, набравшись опыта, было привычно. И почти не больно.