«Только не надо ничего говорить!» — мысленно взмолился Снейп. Петуния протянула ему руку и, не утруждая себя приветствием, сказала:
— Ты не слишком изменился с момента нашей последней встречи.
— Вы знакомы? — изумилась Лили.
— Очень немного, — поспешно ответил Снейп. Это знакомство ни одному из них не доставило ни малейшего удовольствия. И всё же, сидя за праздничным столом, он вспомнил их последнюю встречу. Она произошла вскоре после свадьбы Лили и Джеймса.
В тот день Снейп снова оказался в городке, где родился. Это был один из редких визитов к матери, которая в то время была еще жива. Выйдя от неё, Снейп не мог отказать себе в болезненном удовольствии пройти мимо дома Лили, хотя и знал, что она вышла замуж и больше там не живет. Он делал так всегда, когда оказывался в Паучьем тупике. Это была своего рода добровольная пытка, на которую он сам себя обрек. Проходя по улице мимо её дома, он вдруг увидел выходящую из калитки Петунию. Она заметила его и хотела быстро перейти на другую сторону улицы, но он преградил ей дорогу.
— Как поживаешь? — с вызовом спросил он.
Снейп прекрасно знал, что его вид пугает Петунию: глаза его зловеще горели, немытые черные волосы свисали до плеч, а из‑под длинного магловского плаща виднелась мантия.
— Не трогай меня! — брезгливо отшатнулась Петуния.
— Вот ещё! — пренебрежительно бросил Снейп. — Я и не собирался. Ты давно видела сестру? — спросил он, сверля Петунию своими чёрными глазами.
— У меня нет сестры, — с вызовом ответила она, но Снейп уже поймал её взгляд и теперь, сжимая в кармане плаща свою волшебную палочку, пытался отыскать в её памяти лицо Лили. Он беззастенчиво шарил в закоулках её сознания и наконец нашёл то, что хотел — и боялся — увидеть. Перед его мысленным взором появился конверт, который распечатывали руки Петунии. Из него выпала фотография: смеющаяся счастливая Лили в подвенечном платье, рядом — Поттер, нагло, как показалось тогда Снейпу, улыбавшийся и обнимавший её.
— Что ты делаешь?! — в ужасе взвизгнула Петуния. — Перестань немедленно!
Снейп опустил глаза. Ему было достаточно: он увидел лицо Лили. Она была счастлива; счастлива с его злейшим врагом. Но даже это не могло заставить Снейпа разлюбить её.
— Я позову полицейского! — закричала перепуганная Петуния.
— Да? — ядовито спросил Снейп. Внутри него всё кипело, и он срывал свою злобу на ни в чем не повинной Петунии. — И что же ты ему скажешь? «Этот человек украл мои воспоминания»? Полицейский посоветует тебе обратиться в больницу…
Снейп развернулся и пошел прочь, но, отойдя на несколько шагов, оглянулся и крикнул:
— Будь осторожна, Петуния! Тот, кто приносит дурные вести, часто бывает наказан за это.
Он поднял руку и громко щелкнул пальцами. Петуния в испуге оглянулась, и на лице у Снейпа появилась злорадная ухмылка. Он даже не притронулся к своей волшебной палочке, и Петунии ровным счетом ничего не угрожало, но он был уверен, что теперь несколько дней, если не недель, ей будут повсюду мерещиться дурные знаки и зловещие совпадения.
Такой была их последняя встреча, и именно таким она, видимо, и запомнила его — обозленного на весь мир, тощего, нелепо одетого молодого парня.
Теперь же Петуния видела перед собой солидного невозмутимого пожилого господина, но Снейп знал, что его глаза остались такими же, как и тогда, и они по–прежнему пугали Петунию: она предпочитала не встречаться с ним взглядом.
После ужина Гарри и Джинни решили открыть подарок, принесенный им Снейпами. Лили помогла снять обертку, и было видно, что ей не терпится порадовать родителей. Бумага упала на пол, и все присутствующие, кроме Дадли и Петунии, ахнули. Внутри находился портрет Дамблдора. Профессор улыбался им, глядя с холста, потом слегка поклонился и произнес: «Счастливого Рождества!»
— Это же настоящий волшебный портрет! — воскликнул Гарри. — Такой же, как в Хогвартсе!
— Ну, он, конечно, гораздо меньше, — заметил Снейп, — но в остальном — да, такой же. Мы с Лили подумали, что вам будет приятно иметь возможность общаться с Дамблдором чаще, чем вы можете выбираться в Хогвартс. Но вы же понимаете, Поттер, что профессор большую часть времени должен проводить в школе.
— Если он об этом забудет, то я напомню, — заверил Снейпа Дамблдор.
Все засмеялись, а Дадли удивленно спросил:
— Я думал, все портреты в волшебном мире могут разговаривать, как все фотографии — двигаться. Чем же этот портрет особенный?
— Обычно фотографии или простые картинки могут совершать лишь небольшое количество движений или повторять какую‑то фразу, — начал объяснять Перси. — Это несложное волшебство, им владеет каждый волшебник. Но такой портрет — совсем другое дело. С ним можно разговаривать, как с живым человеком, он несет на себе отпечаток его души, подобно привидению. Я прав? — спросил Перси у портрета.