— Оставьте себе, — небрежно предложил Снейп.
— Спасибо, сэр, но я не могу… Они же стоят кучу галеонов… — Лили явно хотела принять подарок, но из вежливости считала своим долгом отказаться.
— Галеоны все равно уже потрачены, так что берите, не стесняйтесь, — настоял Снейп. — У меня они все равно будут валяться без дела. А вы, возможно, наконец избавитесь от дурной привычки работать без перчаток. Если вам так будет проще, можете считать, что это — подарок на прошедшее Рождество.
— Большое спасибо, профессор! На самом деле, я давно хотела такие! — Лили смотрела на Снейпа с выражением искренней признательности. — Дядя Чарли обещал подарить мне на окончание школы — но теперь ему придется придумывать что‑то другое.
— Ну, они ведь не вечные, так что запасная пара вам не помешает.
— Жаль, что у меня нет ничего для вас… — вздохнула Лили, но профессор только отмахнулся:
— Это совершенно не важно.
Лили задумчиво и слегка лукаво посмотрела на него:
— А что бы вам хотелось получить на Рождество?
— Не знаю, я не думал об этом… — пожал плечами Снейп.
Он вообще редко получал подарки. Перед Рождеством на его имя совы обычно приносили довольно много официальных поздравлений, положенных ему как директору школы и не имеющих ничего общего с проявлением личных привязанностей, да еще Кингсли, не слишком напрягая фантазию, каждый год дарил ему небольшой бочонок вина или медовухи, который они потом вместе распивали при случае. Правда, были еще коллеги — специалисты по зельям, иногда вручавшие ему книги или какие‑то редкие ингредиенты, но обычно это происходило так: «У тебя закончилась настойка мандрагоры? Держи бутылку, у меня лишняя, и считай, что это подарок на Рождество».
— А я всегда заранее придумываю, что бы хотела получить в подарок, и незаметно подбрасываю эту идею родителям. Мы всегда так делали. А потом мама с папой кладут под елку пустые коробки, а подарки прячут дома или в саду, и мы должны их искать. Они до сих пор так делают, хотя мы уже выросли и теперь сами прячем подарки для них. Глупо, конечно, — смущенно улыбнулась Лили, — но мы так привыкли с детства. Это что‑то вроде семейной традиции… У вас ведь, наверное, тоже были свои рождественские традиции? — неожиданно спросила она.
— Нет, — покачал головой Снейп. — Хотя…
Профессор задумался. Ему вдруг тоже захотелось рассказать ей что‑нибудь о себе.
— Знаете, мисс Поттер, — сказал он, присев на край стола и глядя мимо нее в пространство, — когда я был ребенком, у меня, как у каждого ребенка, была бабушка… Настоящая колдунья старого образца… Она жила в маленьком домике в лесу и терпеть не могла городов. Ей не слишком нравилось, что мама вышла замуж за магла, но меня она обожала. Я был у нее единственным внуком, и когда она играла со мной в мои детские игры или рассказывала какие‑то захватывающие истории, то я понимал, что ей это было так же интересно, как и мне…
Снейп так давно не вспоминал об этом, что даже сам удивился, как много образов сразу ожило в его памяти, стремясь оформиться в слова. Голос его стал тихим и мечтательным. Не уклониться от темы разговора было очень трудно, и он, видя, что Лили внимательно слушает его, позволил себе немного растянуть вступление.
— Так вот, моя бабушка на каждое Рождество забирала меня к себе. Я и так часто гостил у нее, но рождественские визиты были чем‑то особенным, и я задолго начинал мечтать о них.
Лили удивленно посмотрела на него. Видимо, ей было трудно представить, как можно предпочесть провести Рождество не с родителями, а с бабушкой. Но она ничего не сказала, и Снейп продолжил:
— Бабушка всегда прилетала за мной на метле. Она отлично летала, когда‑то даже играла в квиддич за сборную Уэльса. Ей нравилось проделывать в воздухе всякие трюки, и почему‑то она была убеждена, что мне это тоже нравится. Я боялся и визжал от страха, а бабушка думала, что от восторга… Я так и не сказал ей, что она ошибалась, — не хотел разочаровывать. До сих пор не доверяю метлам.
Профессор подошел к маленькому камину, горевшему в кабинете, и стал задумчиво поправлять поленья, направив на них волшебную палочку. Из поленьев вылетали искры и, приняв форму маленьких саламандр, плясали в огне. Он не хотел, чтобы Лили видела его лицо, и повернулся к ней спиной, но все равно чувствовал на себе ее взгляд.
— На Рождество бабушка дарила мне разные невероятные игрушки гоблинской работы — я таких потом больше нигде не видел — и ставила у себя в домике елку, причем я знал, что это делается специально для меня. На эту елку бабушка всегда вешала золотые орехи и чудесные пряники в виде звезд и полумесяцев, посыпанные сахаром и заколдованные так, что при свете горящих свечей они сверкали и переливались, как бриллиантовые. В них было огромное количество всяких специй, и пахло этими пряниками даже на улице… Мне всегда казалось, что на то, чтобы испечь их, у нее уходила масса времени. Это был какой‑то старинный валлийский рецепт, теперь уже, скорее всего, забытый. Наверное, это можно назвать традицией — елку со сверкающими пряниками, источающими запах Рождества…