Профессор шел по длинному темному коридору в слизеринском подземелье. Вечер он, как всегда, провел в директорском кабинете, разбирая разные официальные бумаги и письма. В то же время он пытался думать то о просьбе профессора Долгопупса наконец перестроить теплицу номер три, то об очередном разговоре с МакГонагалл, в котором она снова высказывала желание закончить работу в школе, то о жалобах Хагрида на бесконтрольное размножение арахнидов. Но его мысли все время возвращались к Лили. Она постоянно присутствовала в его голове, чем бы он ни занимался, и стоило ему остаться в одиночестве, как ее образ стремился заслонить собой все остальное. Снейп старался не допускать этого, но избавиться от ощущения ее постоянного присутствия так и не смог.
С наступлением весны ему всё больше не давала покоя мысль о том, что с каждым теплым днем приближалось лето, а с ним — экзамены и день, когда Лили покинет школу. Погрузившись в эти не слишком веселые раздумья, он почти не видел дороги и даже не сразу понял, что навстречу ему идет Лили, которая возникла перед ним как будто в ответ на его мысли.
— Добрый вечер, профессор…
— Что вы здесь делаете, мисс Поттер? Наши занятия, кажется, только послезавтра.
Вопрос прозвучал довольно грубо — наверное, потому, что он с трудом смог взять себя в руки после такой неожиданной встречи. Но Лили не выглядела обиженной. Видимо, она уже привыкла к тому, что их директор не отличается любезностью.
— Я помню, профессор, — ответила она. — Просто в гостиной все говорят только о воскресном матче по квиддичу, а это так скучно.
— И вы решили, что вам будет веселее… здесь? — он поймал себя на том, что чуть не сказал «со мной», потому что никак не мог отделаться от ощущения, что она искала встречи с ним.
— Честно говоря, я оказалась здесь случайно, — пожала плечами Лили, — просто бродила по замку…
Снейп понял, что сейчас она уйдет, а он опять останется один и будет сожалеть о том, что отпустил ее, и поспешно сказал:
— Ну, раз уж вы здесь, и разговоры о квиддиче вас не развлекают, возможно, вам будет интересно посмотреть на одно уникальное зелье, которое как раз сейчас стоит в моем кабинете.
— Конечно, сэр! — с радостью согласилась Лили.
Профессор открыл дверь и пригласил ее в кабинет, где обычно проходили их уроки. Темное помещение сразу осветилось множеством свечей, зажженных движением волшебной палочки. На рабочем столе стоял небольшой котел, до краев наполненный чем‑то мутно–белым. Снейп зажег под ним огонь и пододвинул для Лили стул. Сам он сел не напротив, как обычно во время уроков, а рядом с ней и слегка помешал палочкой содержимое котла.
— Весьма любопытная вещь… — задумчиво произнес он. — Отдел Тайн в Министерстве хранит много необычного и непонятного, а Кингсли… вернее, Министр, как настоящий аврор, не любит темноты и таинственности. Вот он и прислал мне эту… субстанцию… в надежде, что я смогу понять, что она собой представляет и как ее можно использовать.
— И вам это удалось? — спросила Лили, слегка повернув голову в его сторону. Ее зеленые глаза смотрели на Снейпа сквозь пряди рыжих волос. Обычно она собирала их в узел на затылке, беспрекословно выполняя требование профессора, но сегодня она не собиралась на урок, и ее волосы свободно спадали по спине, отчего Лили выглядела вдвойне привлекательно.
— Я пока не совсем уверен в деталях, но, несомненно, это вещество несет в себе те же чары, которые были использованы при создании Омута памяти. Это своего рода консервант для мыслей, позволяющий их материализовывать. Его состав и механизм действия мне пока не вполне ясен, но понятно, что это вещество дает возможность хранить и переживать заново мысли и воспоминания.
Пока он говорил, содержимое котла, постепенно нагреваясь, заискрилось и стало переливаться нежными перламутровыми оттенками. Лили завороженно смотрела на блики в котле, а Снейп искоса глядел, как эти блики пробегают волнами света по ее коже и волосам. Он видел в глазах девушки восхищение, и был рад и тому, что может показать ей эту красоту, и тому, что она способна оценить ее.
— Было бы здорово научиться делать такое… — мечтательно произнесла Лили.