— Вы знаете, что это? — спросила дриада, с любопытством глядя на камень, но не прикасаясь к нему.
— Знаю… но пока не могу вспомнить, — ответил Снейп, вставая и убирая камень в карман мантии. — У этой вещи длинная и тёмная история, я чувствую это, и ей действительно не стоит валяться здесь. Я возьму это и спрячу в надежном месте.
— Самый лучший сторож — молчание, — сказала дриада. — Вы сможете вернуться в замок самостоятельно? — спросила она, снова посмотрев на Снейпа.
Он собрался было ответить: «Разумеется», — но тут же сообразил, что совершенно не представляет, в какой части леса он находится.
— Я был бы признателен вам, если бы вы показали мне направление, — ответил он.
Дриада едва заметно улыбнулась, и с её губ слетел светящийся мотылек.
— Иди на свет, и вернешься домой.
С этими словами дриада растаяла в воздухе, и Снейп остался в лесу совершенно один, не считая порхающего перед его лицом мотылька.
Обратная дорога была похожа на кошмар. Ему приходилось спешить, чтобы не потерять из виду мотылька, показывавшего ему обратную дорогу. Света палочки едва хватало на то, чтобы освещать пространство прямо перед собой. Снейп несколько раз поскальзывался на мокрых древесных корнях, покрытых тонким слоем тающего снега, а когда он пытался светить себе под ноги, невидимые в темноте ветки деревьев хлестали его по лицу и плечам. В замок он вернулся уже за полночь, насквозь промокший и смертельно уставший. Правда, по дороге Снейп вспомнил, где он видел этот камень. Теперь он знал, что к нему в руки попал один из Даров Смерти — Воскрешающий камень из кольца Ярволо Гонта.
Наутро после прогулки по ночному лесу Снейп проснулся совершенно больным. В горле саднило, голова была словно набита ватой. Но профессор не придал этому особого значения. К тому же, ему не терпелось поскорее закончить с зельем для Лили, и он не хотел тратить время на приготовление лекарства, решив, что все пройдет само. Он даже не стал пока ломать голову над поисками подходящего тайника для Камня Смерти, просто положив его на дно большого ларца, где держал свои документы и прочие вещи, имевшие для него особое значение, хотя и не представлявшие большой материальной ценности. На ларец было наложено особое запирающее заклятье, которое профессор придумал сам, но он был полностью согласен с дриадой: самой надежной защитой для камня было то, что никто не знал, где он находится.
К вечеру Снейп почувствовал себя совсем плохо. Его лихорадило, и пришлось все‑таки готовить зелье от простуды. Но время было упущено, и ему стало понятно, что вечерний урок с Лили придется отменить. Когда она, как обычно, пришла в подземелье, он сразу же сказал ей об этом, чувствуя себя очень неловко от того, что она видит его простуженным, с воспаленными глазами и распухшим носом.
— Мне очень жаль, сэр… — сочувственно произнесла Лили. — Поправляйтесь скорее. Вчера была действительно ужасная погода, и простудиться ничего не стоило.
— Я сам виноват, нужно было быть осмотрительнее, — ответил Снейп, стараясь не показывать, как его тронуло её участие.
— Я могу что‑нибудь сделать для вас? — спросила Лили. — Какое‑нибудь лекарство?
— Спасибо, мисс Поттер, я уже сделал всё необходимое, — поблагодарил Снейп, но Лили не отступала.
— Когда мы в детстве болели, мама всегда готовила нам специальный чай, — сказала Лили, задумчиво глядя на него. — Её научила бабушка Молли, а уж она — большая мастерица по части всяких лекарств. Если хотите, я тоже могу приготовить такой для вас.
— Ну что ж, попробуйте, — наконец согласился Снейп, приглашая Лили в гостиную. В конце концов, раз уж она сама так настойчиво предлагает ему свою помощь, почему он должен отказываться?
Профессор сел в кресло, а она принялась хлопотать около журнального столика. Наколдовав первым делом большую красивую чашку, она вскипятила воду при помощи волшебства — для Лили это было секундным делом, — потом принесла из шкафа с ингредиентами пару пузырьков, а из школьной кухни заклинанием Accio вызвала мёд и лимон, и начала тщательно смешивать все в чашке. Глядя на неё, Снейп подумал о том, что кому‑то такая милая, красивая и умная девушка достанется в жены. «А мне, для того чтобы хотя бы попытаться завоевать её сердце, нужно было бы стать по крайней мере раза в два моложе… А лучше — в три», — горько усмехнулся он.