Салюты свистели, взрывались, оглушали. Переливались радостными вздохами и криками ликующих господ и простого люда.
Тяжело дыша, девушка следила за размеренными действиями безжалостного убийцы. И поражалась его ледяному спокойствию. Он быстро вытер лезвие клинка хлопковом клочком ткани, свисающим с отрезанной руки бандита, вернул орудие в ножны, а затем отошел к стене. Поднял черный камзол, что успел отбросить до начала боя, и пальцами прочесал пряди, отбрасывая их назад. Повернул голову, и застыл.
Корделия не сдержала глубокий вдох, граничащий с безмолвным криком.
На нем не было маски!
Видимо, кому-то удалось срезать кожаный ремешок, что проходил за ухом и удерживал маску на лице. И то, открылось ее взору, поразило ее до глубины души.
Его верхняя губа была рассечена пополам, до самого носа, а из-под нее виднелись острые треугольные зубы... Зубы, какие даже у животных не встретишь...
Словно замороженная, она застыла на месте, и вдруг лейтенант повел чуть расплющенным носом в сторону, где скрывалась девушка, и оцепенел.
В его глазах мелькнул страх. Растерянность. И боль?
Он коснулся пальцами щеки, и девушка сильнее зажала рот.
— Не смотри! — крикнул он, и спешно отвернулся.
Он бросился к горе трупов, и девушку едва не стошнило. Она знала, что он сейчас будет искать, копаясь в истерзанных телах.
— Не надо! Остановись! — выбежала из укрытия Корделия, все еще дрожа от страха.
Такого в ее жизни еще не было. И к этому она совсем не была готова. Но он...
Он слишком сильный. Быстрый. Ловкий. И если он захочет избавиться от нее прямо сейчас, ей не удастся далеко убежать. Да и как? Если ноги едва слушаются, а руки трясутся, как в лихорадке.
Но видеть, как он роется в окровавленных останках, было выше ее сил.
— Не надо... — уже тише повторила Корделия. — Не смей их трогать.
Он замер, не решаясь повернуться.
Стоя к ней спиной, Гарольд отчетливо слышал каждый неуверенный и робкий шаг. Каждый испуганный вздох. И все же он ждал. Ждал, когда она подойдет ближе. Зачем? Знал бы он сам, зачем...
Ее шаги затихли всего несколько дюймах.
— Почему? — вдруг спросил он, чуть наклонив голову, и Корделия увидела глубокий порез от уха вдоль щеки.
— Почему, что? — не поняла она.
— Почему! — с напором повторил он, и Корделия вздрогнула. — Почему ты не убежала? Я же сказал...
— Не смогла, — быстро ответила девушка, сжав пальцы в кулаки.
— Почему?
И тишина.
Почему?
Хороший вопрос. Вот только, внутри царили пустота и неразбериха, спутанные с липким страхом и отчаянием. Эти первобытные чувства затопили ее всю, от макушки до пят, но зерно здравого смысла так и не пустило всходы. Он убийца, палач! И она должна была сбежать. Оставить его, и забыть как страшный сон, но не смогла. Как будто... как будто... сердце на миг остановились от мысли, что...
Девушка мотнула головой, прогоняя собственную глупость.
— На этот вопрос у меня нет ответа, — выдохнула Корделия, боясь оторвать взгляд от камней под ногами. Она не желала видеть обезображенные тела, и мысленно твердила, что все это — ночной кошмар. Что она скоро проснется и все закончится!
Но сон не заканчивался. И в небольшом квадрат ее видимости медленно появились черные мыски, блестящие от воска и чужой крови.
— Посмотри на меня.
Голос мужчины, по-прежнему был безразличный и сухой, но почему-то Корделии послышались в нем нотки... мольбы?
Она, обхватив себя за плечи, медленно подняла глаза. Пересчитала пуговицы на пятнистой рубахе, заметила выпирающий кадык на тонкой шее и несколько загрубевших шрамов, острый подбородок, идеально гладкий, без щетины, и остановилась на нижней губе. Сосчитав до трех, она все же подняла веер ресниц, стараясь не смотреть на его зубы и нос, и сразу взглянула в грозовые облака.
— Отвратительно не правда ли?
Корделия распахнула глаза, и моргнула. Сказать, что он ужасен, ничего не сказать. Хотя с другой стороны, в Зачарованном лесу она встречала и более жутких обитателей. Но поведать ему об этом она не могла, а потому потупила взгляд, и резко развернулась на каблуках.