— Извините! Простите! Извините...
Среди разномастных горожан, она заметила знакомую желтую шляпку с белыми лентами, и старалась пробиться сквозь разгоряченные тела, чтобы не потерять ее из виду.
В ожидании концерта люди облепили площадь, как мухи, и двигаться становилось все труднее. Воздух постепенно заканчивался, наполняя легкие всевозможными ароматами. Пыль, мужской одеколон, цветочные духи, табачный дым, сухая пудра и едкий пот, все эти запахи смешались воедино, и Корделию начало мутить.
Боясь нежелательных последствий, она двинулась обратно, прикрывая нос ладошкой.
Кто-то толкнул ее в плечо, кто-то наступил на подол, а кто-то гневно рычал... Но Корделия не обращала никакого внимание. Ей было важно поскорее выбраться из этого ада, ибо содержимое ее желудка вот-вот выплеснется наружу.
С каждым шагом сознание становилось размытым, и вот, когда перед глазами появилась стена, она начала медленно оседать. Прохожим не было дела до девушки, но вот, чьи-то цепкие пальцы успели подхватить ее, и через мгновение гул голосов стал тише, а воздух чище.
Жадно хватая ртом воздух, девушка пыталась поймать убегающие стены.
— С-спасибо! — икнув, произнесла Корделия, справляясь с приступом тошноты. Осторожно подняла голову, и тут же дернулась назад, ударяясь спиной о каменные выступы на кривой стене. Плечо пронзила боль. — Вы?
От страха по коже пробежали мурашки, а внизу живота похолодело.
Это был он. Человек в железной маске. Прихвостень капитана. Гарольд Бьерк.
— Не бойтесь, я причиню вам вреда, — безцветным голосом отозвался он, заметив вжавшуюся в стену девушку.
Не бояться? Кого? Его? Это уж вряд ли...
— Вы сможете идти?
Его холодный, безразличный голос с перебоями доносился до сознания Корделии, и девушка, сама того не зная, слабо закивала головой, лишь бы поскорее избавиться от общества лейтенанта.
— Да. Смогу. Я в поря...
Храбрясь, она отлепилась от стены. Но ноги предательски обмякли, и девушка, потеряв равновесие, устремилась вниз.
И если бы не горячие пальцы мужчины, вонзившиеся в оголенные плечи, она давно бы рухнула на землю. И испачкала бы такое прекрасное платье...
— Я так и понял, — сухо обронил лейтенант. И, не спрашивая разрешения, подхватил девушку на руки.
— Что вы делаете? Не нужно... Я сама...
Ее тонкие пальчики скользнули под раскрытый камзол и уперлись в тонкий шелк белой рубашки. Под ладонью мерно и удивительно спокойно билось чужое сердце.
— Как я уже и сказал, вреда я вам не причиню! Вы ведь не преступили закон, леди Гренц? — Корделия испуганно затрясла головой, рассматривая холодный профиль мужчины. — Тогда бояться вам ничего.
Он так резко повернул голову, что Корделия едва успела отклониться, и ее нос чудом не столкнулся с металлом, скрывающим переносицу мужчины.
Корделия замерла, и лейтенант тоже.
Их глаза были слишком близко. Слишком... Корделия, затаив дыхание, хаотично разглядывала его лицо, подмечая каждую деталь: длинные ресницы, темные брови, острый угол которых скрывался под черными прядями волос, спадающими на острые скулы, и серые... штормовые глаза, с четким темным ободком...
Было в этих глазах что-то такое, страшное, пугающее, неживое, отчего девушка поежилась, и отвела взгляд.
— Ааа! — чуть вскрикнула девушка, взметнув руками, когда Гарольд сделал первый шаг.
— Держитесь, леди Гренц, если не хотите расшибить голову.
Прозвучало тихо, но как... равнодушно. Будто бы ему все равно, если девушка упадет и свернет себе шею. Тогда зачем спрашивается все эти... нежности?
— Вы напряжены, — заметил лейтенант, преодолев незначительную дистанцию.
Да, неужели? Интересно почему? Может, потому что она была в руках у одного из самых опасных пособников короля? В руках палача? Безжалостного убийцы!
— Расслабьтесь, ваша скованность мешает мне двигаться, — холодно сказал лейтенант, а Корделия напряглась еще сильнее.
Он так крепко держал ее в своих руках, что болели ребра, но сказать об этом она не могла. Да, разве он сам не чувствует, как колотиться ее сердце, будто пойманные в силки пичуга!
— Я не просила вас о помощи, и мне вовсе...