Оскар попытался направить меня к стене и там прижать. Его действия стали упорядоченнее. Один из его выпадов достиг цели. Оскар ударил меня в правую бровь. Правая половина моего лица мгновенно онемела.
— Танцуй! — заорал мне Люк.
Я сделал обманный ход влево, затем метнулся вправо и двинул Оскара в скулу. Он отшатнулся назад. Его руки повисли, как плети.
— Давай! — скомандовал Люк.
Я приблизился к Оскару и обрушил на него град ударов левой. Вудхед тщетно пытался загородиться, его усталые руки не слушались. Из разбитых губ и носа у него текла кровь. Человеком, колотившим Оскара, был я, однако в тот момент я этого не ощущал. Умом я понимал: да, это мой кулак утюжит физиономию противника. Однако я не чувствовал связи с самим собой.
Подошел Люк и остановил нас.
Я упал на колени; у меня потекли слезы оттого, что все кончилось, от страха и отупляющей боли в половине лица.
— Ты был на высоте, братишка, — шепнул мне Люк.
— Больше я так не хочу, — всхлипывал я. — Ненавижу эту драку. Совсем ненавижу. Передай Оскару, что мне стыдно.
— Это уж ты сам. А сейчас нам пора на тренировку. Ну что? Я же говорил, что у тебя потрясающая скорость.
Саванна пощекотала мне лицо стареньким помпоном своей шапочки.
— Чего расхныкался? Ты же выиграл.
— Я знаю Оскара с раннего детства.
— Подумаешь! Он и тогда был паршивцем.
— Все равно мне от этой бойни никакой радости.
Только сейчас я сообразил, что реву на глазах у нескольких десятков зрителей. Это меня совсем доконало.
— Квотербеки не плачут, — наставительно заметил Люк. — Шевелись, не то опоздаем.
Первую в новом сезоне тренировку наш наставник Сэмс, как всегда, завершил дистанцией в сорок ярдов. Сначала по свистку Сэмса вышли защитники и центровые. Их бег, надо сказать, изяществом не отличался. Затем настал черед блокирующих полузащитников. Я видел, как Люк с легкостью обогнал группу своих однокашников.
Я встал вместе с квотербеками и оказался рядом с Бенджи Вашингтоном.
— Слышал, ты шустрый парень, — сказал я ему. — В прошлом году я был самым быстрым в команде.
— Был, — только и промолвил новичок.
Раздался свисток. Я взял отличный старт и рванул вперед, выбрасывая комья земли из-под теннисных туфель. Я несся с максимальной скоростью и твердой уверенностью человека, который с первого класса был лучшим в этом виде. Тут Бенджи Вашингтон обошел меня слева и финишировал с отрывом в пять ярдов.
Тренер Сэмс еще раз проверил показания секундомера. В прошлом году из всех педагогов он был самым упорным и горластым противником расовой интеграции. Но секундомер расширил социальные рамки нашего тренера. Бенджи осилил дистанцию в сорок ярдов за 4,6 секунды. Мой лучший показатель равнялся 4,9 секунды, и то когда в спину мне дул ураганный ветер. Вновь прозвучал свисток. В этот раз я бежал с твердой уверенностью человека, который был вторым по скорости. Я бросился к центру поля… и опять Бенджи легко и непринужденно меня обогнал.
— А этот ниггер умеет летать, — заметил кто-то из защитников; в этих словах ощущалось скорее восхищение, чем злоба.
Бенджи выиграл все десять забегов. Я неизменно становился вторым. К тому моменту, когда свисток Сэмса возвестил о конце тренировки и мы поспешили в раздевалку, было ясно, что обстановка изменилась. С участием сильных игроков прошлого сезона у нас и так складывалась неплохая команда. Но теперь в ней появился самый быстрый на всем Юге игрок, и я всерьез задумался о чемпионате штата.
Глава 18
Сентябрь 1961 года. Остров Мелроуз. Последующие месяцы оставят глубочайший след в наших сердцах. Но это будет потом, а пока… Уловы радуют обильностью; каждый вечер отцовское судно подходит к причалу, до краев нагруженное рыбой и креветками. Это лучший сезон отца за минувшие пять лет. Он весел, держится уверенно; его настроение — беззвучная благодарность океану за постоянно проявляемую щедрость. Цена креветок устойчиво держится на уровне одного доллара за фунт. Причальные весы поскрипывают, взвешивая добычу, и отец ведет себя как богач. Он подумывает купить еще несколько лодок и создать флотилию. Он рассказывает матери, что в банке видел Риса Ньюбери и тот заявил присутствующим: «Это Генри Винго, который женат на самой прекрасной даме в округе Коллетон». Польщенная мать краснеет и отвечает, что она — всего лишь женщина средних лет, которая стремится сохранить дарованное Богом.