В этот раз Ларс не стал закрывать глаза, опасаясь больши никогда их не открыть. Поднеся немеющими руками Ядро к лицу, он до рези в глазах всматривался в искорки, пробегающие внутри кристальной клети. Одновременно, он ощущал эту самую мощь в своих руках. Завороженный этим двойным чувством, он не заметил как в груди, рядом с сердцем, стало что-то покалывать. Опустив взгляд, Ларс ничего не заметил, вот только жар не уходил. И этот жар странным образом не походил на температурную лихорадку, охватившую тело. Пульсируя, тепло в груди едва заметно стреляло болью, с каждым разом всё слабее.
Свободной рукой ухватившись за грудь, в том самом месте, где вспыхивала фантомная боль, Ларс пытался понять, что с ним. Неужели сердце начало отказывать от яда, вслед за зрением и слухом?
Тут его лба коснулись чьи-то прохладные пальцы, и Ларс услышал, как взволнованный голос произнёс:
— Попробуем ещё раз. Похоже, ты почти справился.
После этих слов, в центр лбы будто загнали морозную иглу. Память подсказала Ларсу, однажды такое с ним уже происходило, несколько месяцев назад. Тогда Элай решил помочь Ларсу почувствовать ци, но они потерпели фиаско. Если не считать за успех пробуждение у Системы тренировочного режима, конечно же. Но сейчас тренировки ничем не могли помочь Ларсу.
Чувство холода, пронзившее лоб и отразившись в макушке, хлынуло вниз, прямо по хребту, пока не столкнулось с жаром в груди. Две силы, две боли, соединились, и спустя один волнительно тревожный миг что-то произошло.
Ларс ощутил внутри себя нечто. Боли больше не было. Точнее, болел укус змеи, тело ныло от яда, но тех странных “внутренних” уколов боли от лба и груди он больше не чувствовал. Напротив, теперь он был странно целен, будто давно разложенный пазл в груди оказался наконец закончен.
То что ощущал Ларс, невозможно было описать словами. Точнее, язык простых людей не имел подходящих для этого понятий. Вновь, как и в случае с инициацией обрядом Десяти Свечей, когда Берсра причастился к мощи магии, став Одарённым, он не мог подобрать нужных слов. Но сейчас он мог обойтись и без них. Если после обретения магии для Ларса немного изменился окружающий мир, понять бы ещё, что с этим делать, то теперь он ощущал изменения внутри себя. Каждая сведённая судорогой мышца и натянутое сухожилие ощущалось особенно остро. И в груди горел огонёк, питающий тело, подобно домовой печи, согревающей стены.
— Нэнна милосердная, я уж и не надеялся, — раздался удивлённый голос. — А ты везунчик, Ларс. Или, что правильнее, не всё мне о себе рассказывал. Впрочем, я на твои тайны не претендую, как ты сам недавно мне сказал. Но рано расслабляться, ещё ничего не закончено. Ты должен попробовать исцелиться, или всё будет напрасно.
— К-к-к?? — невнятно прохрипел Ларс, вперив ошалевший взгляд в брюнета.
— Направь ци в сторону печени. Быстрее! — воскликнул Элай.
Дальше мечник его больше не слушал, вновь погружаясь вовнутрь себя, целиком отдаваясь той внутренней силе, прятавшейся доселе внутри.
Огонёк в груди едва трепетал. Он был слабым и грозился потухнуть в любой момент. Ларс сам не знал, почему ощущал свою ци как огонь, а не, к примеру, волну или дуновение. Видимо, так его разум объяснял то, что нельзя описать словами.
Осторожно, стараясь ненароком задуть эту искорку жизни, Ларс попытался направить волны тепла в сторону печени. Напрягая волю, он обливался потом, пытаясь мысленным усилием передать часть сил этому органу. Невидимыми руками Ларс зачерпнул немного огня от опасно затрепетавшей свечи, и осторожно опустил эту малую искорку в то место, где у него должна находиться печень.
Никакого видимого эффекта Ларс не заметил, и потому вновь принялся осторожно повторять прошлые действия. Так он черпал внутреннюю энергию, по капельке перенося её от остальных мест к печени. Это было больно. Очень больно. Остальные части тела не были обрадованы подобному демаршу со сторону недоадепта. Трудясь как пчела, перенося искорки незримыми конечностями, Ларс пытался не затушить свою внутреннюю свечу, что горела всё слабее.
В один момент он решил, что проиграл. Ему не становилось лучше, не смотря на все усилия.
Зажмурив глаза, Ларс ухватился за эту мысль, внимательно проворачивая в голове.
“Если мне не становится лучше, это только значит, что мне не становится и хуже, иначе я бы давно умер. Сейчас же время - мой вернейший союзник. Пока я держусь, организм борется с ядом. Значит, нужно продолжать держаться. Если я умру, то в борьбе.” — думал Ларс.
Так он в полубреду пережил ночь. Иногда ему казалось, звёзды готовы сойти с небосвода и сорваться в пляс вокруг него. Только когда взошло рассветное солнце, Ларс понял, что ему стало немного легче. Но при этом он ещё больше ослаб.
Попробовав позавтракать, Берсар наконец смог заставить себя поесть сушеных грибов и выпить свежей, прохладной до ломоты в зубах воды.
После еды Ларс мгновенно забылся тяжёлым, прерывистым сном. Несколько раз он просыпался от боли в печени, работавшей на износ. От боли хотелось орать во весь голос, срывая глотку. Ларс лишь тихо всхлипывал в локоть, не желая чтобы Элай видел его слабость больше, чем он уже успел невольно показать.
Заснув утром, Ларс очнулся ночью. Над головой светил Афир, но в этот раз его мрачное сияние оттенял мягкий свет Зирабэль. Посчитав это хорошим знаком, он вновь поел, выпил воды и снова заснул.
Открыв глаза на рассвете, Ларс всё ещё ощущал себя страдающим от яда. Ему вновь пришлось медитировать, чтобы направить ци на помощь работающей за десятерых печени. Благо, за сутки сна и несколько приёмов пищи, его организм накопил немного сил, и теперь их можно было пустить на лечение.
Во второй раз ему удалось погрузиться в медитацию со странной лёгкостью, очень порадовавшей Ларса, будто он всю жизнь умел это делать. К сожалению, процесс управления ци остался всё таким же муторно сложным. Так, направляя внутренние силы на исцеление, Берсар и провёл весь день, заснув до заката.
На следующий день Ларс наконец-то почувствовал, что плотно встал на путь исцеления. Рэй счастливо облизывал лицо парня, и даже принёс Ларсу в подарок дохлую мышь. Ларс был растроган.
Несмотря на ноющее тело, Ларс заставил себя перебраться на плот, и они продолжили путешествие. По уму, для его же здоровья стоило оставаться на той укромной поляне до полного выздоровления, но воспоминания о демоне, рыщущем в лесу, толкнули его на этот шаг. Возможно, это была паранойя.
Улучив свободную минутку, Ларс решил проверить всплывающие сообщения о Системе, а они накопились в достаточном количестве за время его борьбы с ядом аспида за свою жизнь.
“Внимание! Характеристика “Телосложение” заменена на “Ци”.”
Мысленно вызвав таблицу характеристик, Ларс любовался на совершенно новую картину.
Имя: Люсьен-Ларс Берсар
Уровень развития: Одарённый/Первая Стадия
Сила: 36
Ловкость: 48
Ци: 32
Очки маны: 26
Похоже, теперь он всегда будет видеть вместо “телосложения” только количество ци. Что ж, это выглядело правильным.
Ларс подумал, что те самые “искорки”, с таким трудом перетягиваемые им в сторону печени, были всего лишь единицами внутренней энергии. И это вызывало такие сложности! А ведь для Адепта наверняка необходимо уметь в бою мгновенно использовать десяток ци! Насколько же трудно стать могучим воином в мире Амора?!
Даже подросшие показатели силы, ловкости и, внезапно, маны, уже не радовали.
— Элай, — обратился к брюнету Ларс, желая отвлечь себя разговором, и заодно поблагодарить попутчика за помощь.
— Ау? — лениво откликнулся тот, правя плотом.
— Спасибо, — просто сказал Ларс, прямо глядя в синие глаза.
Некоторое время брюнет молчал, был слышен лишь плеск, с которым палка ударялась об водную гладь.