- Слушай, а где тот невысокий сильный воин, первый проливший кровь демонам, отрубив голову гадюке? — Ларс задал Жаверу давно терзающий его вопрос, ответ на который он уже и так знал, но боялся услышать.
— Стефан умер, — грустно сказал враз помрачневший Жавер.
— Как так вышло? — осторожно спросил Берсар. — Он ведь был таким сильным.
— Не повезло, — отрезал воин. — Я был рядом в тот момент. Эх, а ведь он был сильнейшим из нас, надеялся перейти на Третью Ступень. Ему ведь действительно немного оставалось. И так глупо подставиться под демонскую магию! Хороший был мужик. Очень жаль.
Больше ничего не говоря, одноглазый поднялся и пошёл в сторону своей компании, оставив задумчивых парней сидеть за столом.
— Скажи, ты всё так же хочешь попасть в школу Яркого Пламени? — вдруг спросил Элай, постукивая пальцами по столешнице.
— Да, — кивнул Ларс. — Тут ничего не изменилось. А что? Неужели решил присоединиться?
— В общем, да, — задумчиво сказал брюнет. — Есть такие мысли в голове.
— Вот так новость! — хохотнул враз повеселевший Берсар. — Не скажу, что не рад, но… ты же был уверен в желание отправиться попытать счастья в столицу. Что изменилось?
— Понимаешь, — начал медленно, будто рассуждая, говорить Элай, — Когда я рос, мне довелось слышать много хорошего о школе Верного Меча. Обычно, эти люди очень свысока отзывались о всех остальных школах, не считая ровней. Может, они были пристрастны, не знаю. Три дня назад я своими глазами увидел силу школы Яркого Пламени. Может они и не сильнейшие в королевстве, но и слабаками их назвать язык не повернётся.
— Кроме всего прочего, в Яркое Пламя берут всех желающих, способных пройти тесты, а Верный Меч для аристократов и денежных мешков. Никто тебя туда не пустит, — рассудительно заметил Ларс.
— Это тоже, — не стал препираться Элай, слегка улыбнувшись.
— В таком случае, я рад. Поступим вместе. Я стану лучшим воином Яркого Пламени! Тебе, так уж и быть, пригрею второе местечко.
— Ха-хаха-ха! — рассмеялся брюнет, закинув голову. — Ещё чего! Давно в поединках не проигрывал? Это я буду первым!
Посмеиваясь, парни вновь накинулись на еду. Ларс был особенно счастлив, ведь он уже пол жизни не питался нормальной пищей. Уплетая за обе щеки наваристый луковый суп, в прикуску с вкуснейшим домашним сыром, Берсар тихонько млел. Элай раньше Ларса разделался с трапезой и куда-то испарился. Ларс же после супа одолел ещё одну куриную ножку, после чего незаметно для окружающих протянул Рэю вторую ножку. Волчонок прямо осоловел, довольно развалившись в ногах Берсара на не маленькой куче из косточек, оставшейся после звериного пиршества.
“Вот уж у кого действительно волчий аппетит!” — думал Ларс.
Насытившись, парень отправился гулять, наслаждаясь атмосферой праздника и глупо улыбаясь. Вскоре он наткнулся на пьяного в дым Волшебника, так хорошо показавшего себя в битве. С алкоголем маг оказался не так хорош, и сейчас заплетающимся языком о чём-то хвастался перед миловидными крестьянками. Рядом стояли угрюмые мужики, то ли браться, то ли незадачливые ухажеры девушек, но их останавливали огненные стрекозы, летающие между рук юнца в мантии. Даже будучи пьяным, чародей умудрялся показывать фокусы на потеху толпы. Кто его знает, может он не смотря на всё выпитое и по земле обидчиков размазать сможет?
Прогуливаясь, рассматривая счастливые человеческие лица, Ларс уходил в свои мысли. Очнувшись больше девяти лет назад в мире Амора он не ожидал, что станет чувствовать его родным. В начале всё вокруг воспринималась как что-то нереальное, похожее на сказку. И как всё было хорошо вначале, настолько ужасно стало после нападения дракона, унёсшего жизни ставшими для парня родными людей. Странно, как он, взрослый по сути человек, успел так быстро полюбить и прикипеть к угрюмому кузнецу Гарсену и нежной Эстель? Ведь даже в мыслях он теперь называл их не иначе как дедушка и мама. Задумавшись на минуту, Ларс понял, что ответ до глупости прост: любовь. Эти люди окружили его искренней заботой, и незаметно его сердце оттаяло и стало дарить тепло взамен. И тем больнее была горечь потери.
Даже спустя все годы, стоило Ларсу подумать о драконе, как его кулаки сжались, а в глазах загорелась кипящая ненависть. Годы не стёрли с сердца боль, и парень ненавидел убийцу родных так же сильно, будто сожжение деревни произошло вчера.
Остановившись возле нескольких адептов, затеявших состязание по поеданию еды на скорость, парень думал о том, насколько же огромен и пугающ этот мир. Мир, где в небе летают драконы, а раз в десять лет людям приходиться сражаться с ордами демонов, желающих истребить человечество. И выжить в таком мире могли только сильнейшие. Смотря на весёлых воинов, Ларс отчётливо понимал, что для тех недавняя битва - рутина. Каждый день своей жизни адепты сражаются друг с другом и монстрами, в попытках стать сильнее. Даже на каплю, но сильнее. Но зачем?
Подумав, Ларс решил, что у каждого должна быть своя причина. Кто-то, как сам Берсар, искал силы для мести, иные, юнцы без гроша в кармане, как Жавер, просто видели во боевых искусствах билет в счастливую жизнь. Причины были у всех. Но именно Ларсу предстояло стать самым сильным, самым злым из всех адептов, если он действительно хотел совершить свою мечту. Даже за возможность попытаться Ларс был готов отдать душу.
Оглянувшись на звук чьих-то тихих шагов, Ларс увидел вернувшегося друга. Берсар улыбнулся. Возможно, в этом мире у него было что-то ещё, кроме мести?
Элай присел на скамью возле костра и теперь вертел в руках музыкальный инструмент. Он где-то раздобыл лютню, и теперь настраивал её. Аккуратными опытными движениями он касался колок, приводя в порядок. Мечник отметил, с какой непосредственной лёгкостью это удавалось брюнету.
— Похоже, ты хорошо знаком с инструментом, — заметил Ларс, с интересом разглядывая лютню.
— Да, — не стал вдаваться в подробности Элай, не отвлекаясь от своего занятия. — А ты, Ларс? Играешь?
Ларс только рассмеялся, с долей грусти в голосе:
— Куда мне! Музыку слышу хорошо, а вот голосом Святые не одарили. Мне только медведей из берлог свои криком выгонять, куда там баллады петь! А жаль.
— Действительно, жаль, — задумчиво протянул Элай. — Без музыки и жизнь не та. Пожалуй, после сражений, это самое дельное занятие.
— Ты играешь или ещё поёшь? — спросил Берсар, усаживаясь поудобнее и беря на руки сомлевшего волчонка, почёсывая его за ухом.
— Играю и пою.
— Где учился? — спросил Ларс, и сразу, при виде перекосившегося лица друга понял, что задал вопрос не подумав.
— Брат научил, — тихо ответил Элай, опустив голову вниз.
Больше в этот вечер Ларс ничего не спрашивал, а Элай сам не рвался завязывать беседу, вернув себе обыкновенное для него угрюмое настроение. А потом, синеглазый парень начал играть, и Ларс больше ни о чём другом не думал, растворившись в музыке.
Элай сидел у костра, задумчиво перебирая струны лютни длинными тонкими пальцами. Музыка лилась неспешно, убаюкивая и унося мысли вдаль. Люди вокруг начали замолкать и подсаживаться поближе, желая послушать игру парня. А тот играл, будто никого не было рядом, целиком уйдя в себя, лишь пальцы ловко скользили по инструменту. А потом Элай запел:
Семь!
Вновь идёт несменный бой
Семь!
Меч и посох, монстров вой
Семь!
Пусть заплачет демон злой
Семь!
Вместе с утренней звездой
Семь!
Свет развеет мрак ночной
Семь!
Верных словы клятвы строй
Семь...
КОНЕЦ