Жизнь принца изменилась. Утром его не накормили, а он не вышел к обязательному утреннему моциону. Жажду он утолил в совсем уж поганом месте, о чём и вспоминать стыдно. Голод хоть и жёг его нутро, но злобные голоса дворни, паршивых, неблагодарных слуг заставляли ходить перебежками и прятаться в укромных местах. Которых, как оказывается, было не так много. Взбесившиеся холопы его достали, осадили в самом что ни на есть неприступном месте, одолели, супостаты, с показательной лёгкостью. И он оказался в темнице, в крохотной тюрьме с мягкими стенами, которая путешествовала по дворцу, из одного края в другой. А потом его узилище покинуло дворец, и мир оказался в разы больше того, что он считал своим домом. Ему бы и испугаться, да дела и без того были хуже некуда. Принц выбрал королевскую невозмутимость, до самого конца, даже когда с ним делали что-то совершенно непотребное, он терпеливо молчал, лишь иногда недовольными возгласами давая понять мучителям, что он не умер, не сошёл с ума и не потерял гордости. Когда в него воткнули пику, и он умирал, даже тогда он не проявил беспокойства. А после пробуждения, что уж там, довольно приятного, после долгого сладкого сна, он решил, что жизнь не так уж и плоха. Разве что в промежности побаливало, да пить очень хотелось. Но принц знал, что едет в дворец, где его встретят еще более притязательными ласками. Подданные, можно сказать, валились на колени перед ним, когда он лениво шёл к своей трапезной. Уж точно, не поражённого так встречают, но победителя. Понял он, что совершил великий подвиг, выдержав столь сложное путешествие.
Жизнь принца стала прежней, и даже лучше. Кормили его с особой тщательностью, потакая его возросшим аппетитам. Ласкали и умасливали эликсирами больше прежнего. И он стал спокойнее. Не волновали его приступы любви подданных, не беспокоила преграда в сокровищницу, и дворец стал менее завлекательным. А еще принце перестали мерещиться принцессы, жаль, конечно, принцесс он любил. И иногда не забывал об этом напомнить дворне громким, недовольным мяуканьем.
Конец