Отец Симиона был лесником, и ему было разрешено носить оружие. Иногда, когда он уходил в лес, он брал с собой и Симиона. Он был ловким охотником и научил охотиться и своего сына. По его просьбе он стал давать ему свое ружье, и Симион научился целиться. Ему исполнилось четырнадцать лет, и был он не по летам рослым.
Умея обращаться с оружием, Симион иногда предлагал и Георге пострелять, но Георге с опаской относился к ружью. Он укорял Симиона за то, что он охотится, жалел убитых зверей и все говорил, что нечего им охотиться за невинными птицами и животными, потому что у них хватит и без этого пищи дома. Однако Симион смеялся, когда Георге принимался поучать его.
Лесник, приходя домой, разряжал свое ружье и вешал на гвоздь.
Однажды Симион взял ружье, направил его на Георге и сказал: «Сейчас я в тебя выстрелю, небось, боишься?».
— Ты этим не шути и лучше повесть ружье на место!
— А вот я тебя застрелю! — сказал Симион. Он знал, что отец его всегда разряжает ружье перед тем, как его повесить. Поэтому он беззаботно поднял ружье, прицелился и, чтобы напугать своего приятеля, спустил курок. К ужасу его, раздался выстрел. Симион выпустил ружье из рук, растерялся, а рядом, на завалинке, Георге бился в луже крови. Сбежались люди посмотреть, что случилось, и помочь раненому мальчику, а Симион, непуганый тем, что он сделал, улизнул в суматохе и побежал в лес.
Люди отвезли Георге в больницу, где его ждали долгие недели страданий. Несчастье произошло из-за того, что отец Симиона с утра зарядил ружье, собираясь пойти после обеда на охоту. Пока он ел, его безрассудный сын схватил ружье и ранил товарища.
Пуля раздробила коленную чашечку Георге, и после этого ходить без костыля он уже не смог. Прошло несколько лет. Георге помогли его усидчивость и кротость. Он продолжал учиться, сдал экзамен с отличием и был назначен учителем в своем селе, с которым его связывало столько и приятных, и грустных воспоминаний.
Он стал прекрасным учителем, дети полюбили его. После уроков он нередко оставался с ребятами в школе, рассказывал им сказки и делал это так умело, что никто из ребят ни за что не упустил бы случая послушать своего учителя.
Ребят особенно привлекало то, что он всегда говорит им за день раньше, как называется сказка, которую он расскажет. Например: «Ястреб с огненными глазами и стальными когтями». Он говорил им: «Вы, ребята, подумайте над этим названием, и кто сумеет, пусть завтра попробует сам рассказать сказку на эту тему».
На второй день ребята волновались в классе, и многие поднимали руку, чтобы по-своему рассказать сказку. Чудесные сказки получались у ребят. Учитель слушал, поощрял их, потом рассказывал им свою сказку, и ребятам было уже не до проказ. Они и дома рассказывали родителям, как они проводят время в школе.
Когда учитель заканчивал свои беседы с ребятами, которые всей душой привязались к нему, и просил подать ему из угла костыль, все бросались помочь ему, и каждый старался хоть прикоснуться к костылю учителя, как верующие к посоху епископа.
Георге иногда говорил, что в этом костыле его счастье. Не будь этого костыля, ушел бы и он из своего села в поисках удачи и, может быть, не нашел бы ее. То, что он стал наставником детских душ, наполняло его радостью, и он готов был отдать все свои силы, чтобы направить их на правильный путь.
Иначе сложилась судьба Симиона. После своего скверного поступка он убежал в лес и уснул под старым дубом. Спал он долго, а когда проснулся, страх охватил его. Ему казалось, что он должен бежать от жандармов, от своего отца, который, верно, безжалостно избил бы его за то, что он натворил. Ни о чем другом он и думать не мог. Его мучили угрызения совести, он видел перед собой лужу крови, в которой лежал Георге, и в ушах стоял душераздирающий крик товарища. Он решил не возвращаться в село и остался в лесу.
И стал Симион разбойником. Через несколько лет его банда держала в страхе всю округу, в которой Георге прославился как учитель, как наставник добрых детских душ.
Однажды в селе поднялся переполох: поймали Симиона. Георге тоже пошел в сельскую управу посмотреть на пойманного разбойника. Они не видались со дня, когда произошло несчастье. Теперь они с изумлением узнали друг друга.
— Георге! Симион! — закричали они одновременно.