«А двоих оставили на произвол судьбы», — добавил он про себя. Араджису об этом знать не следовало. Уж он-то точно убил бы детенышей. Без каких-либо раздумий.
— Рад за тебя, принц Джерин, — крикнул в ответ Араджис. — Я не только привел с собой своих людей, свои колесницы и своих лошадей. У меня есть для тебя подарок, верней, даже два.
— Неужели, великий князь?
Лис надеялся, что его голос звучал радостно, а не встревоженно. Столь беспринципный человек, каким слыл Араджис, запросто мог подразумевать под подарками град стрел и стремительную атаку.
Но атаковать Араджис не стал. Он потянулся в глубь колесницы и достал оттуда крепко перевязанный кожаный мешок.
— Вот первый. — Затем он нагнулся еще раз и достал что-то потяжелее. Его губы скривились — частично от напряжения, частично в улыбке. — А вот и второй.
Дарен, надежно поддерживаемый его руками, пропищал:
— Папа!
Джерин гордился тем, что редко впадал в замешательство. Сейчас этой гордости был нанесен сокрушительный удар, но данное обстоятельство его нисколько не волновало.
— Дарен, — прошептал он.
Араджис, конечно, не мог расслышать его слов, но тем не менее кивнул. Его возница осадил лошадей. Он опустил Дарена на каменную поверхность дороги. Мальчик побежал к колеснице Джерина.
Лис выпрыгнул из нее, хотя Раффо не успел ее остановить. Приземлившись, он чуть пошатнулся, а затем пошатнулся еще раз, когда Дарен со всего маху налетел на него. Лис вскинул сына на руки и так крепко прижал к латам, что чуть не задушил.
— Папа, почему ты плачешь? — возмущенно спросил Дарен. — Разве ты не рад видеть меня?
— Потому и плачу, — ответил Джерин. — Потому что очень рад видеть тебя.
— Не понимаю, — сказал Дарен.
— Неважно, — ответил Джерин.
Колесница Араджиса подъехала к ним. Лис всмотрелся в хищное лицо великого князя и сказал:
— Знаешь, я боялся, что это ты украл мальчика. Вернее, что ты держал его у себя, после того как кто-то… скорее всего, Тассило, так?.. украл его по твоему приказанию. Никогда не думал, что получу его обратно через тебя. Сказать просто, что я у тебя в долгу, — не сказать ничего.
— Ты еще не видел другой подарок, — напомнил Араджис, без лишних объяснений подал Джерину кожаный мешок.
Когда Джерин развязал узел на ремешке из сыромятной кожи, наружу вырвалась жуткая вонь. Он кивнул. Судя по весу мешка, там была голова. Он заглянул внутрь, снова кивнул и закрыл мешок.
— Йо, это Тассило.
— Я засолил его голову на несколько дней, после того как… расчленил тело, — сказал Араджис. — Я хотел, чтобы ты смог его узнать и убедиться в его смерти.
Джерин поднял мешок и бросил его в траву у края дороги. Несколько раз подпрыгнув, тот замер.
— Если хотите знать мое мнение, то вы подарили ему слишком легкую смерть, — сказал Вэн Араджису.
— Я думал об этом, — признался Лучник. — Однако хоть он и украл мальчишку, но не сделал ему ничего плохого. Возможно, лишь потому, что не хотел снижать его ценности при возможных торгах. Но, как бы там ни было, что есть, то есть. Потому его конец был относительно легким.
— Он мертв. Это единственное, что имеет значение, — сказал Джерин. — Хотя нет, не только.
Он снова чуть не задушил Дарена в объятиях, а затем спросил у Араджиса:
— Когда он оказался у тебя?
— Видят боги, через день после того, как я выслал к тебе моих послов, — ответил Араджис. — Это может подтвердить любой из моих людей, которые сейчас со мной.
Его возница и другой воин в колеснице почти одновременно кивнули.
— Ясно, — медленно произнес Джерин.
Он не был до конца уверен в том, что великий князь не хитрит. Возможно, Дарен попал к нему раньше, и он просто обдумывал, каким образом получше его использовать? Араджис Лучник всегда был себе на уме. С таким лучше не связываться. Неудивительно, что даже собственные вассалы не смеют ему перечить. Что касается Дарена, то от него все равно ничего не добьешься: у четырехлетних детей весьма своеобразные представления как о времени, так и обо всем остальном. Джерин решил пока оставить все без последствий.
— Как у вас здесь дела? — спросил Араджис. — Твои люди там, на дороге, рассказали немало историй о тяжелых боях, которые им пришлось вести, чтобы отстоять Элабонский тракт.
— Это верно, но мы одержали победу, — сказал Джерин, будучи вдвойне рад, что Араджису не пришлось пробиваться сквозь заставы Бевона, и втройне, что он не понес при этом потерь. — Кроме этого, у нас тут произошло еще кое-что, — произнес он с легкостью, не соответствовавшей усилиям, затраченным на это «кое-что».
После чего поведал о рейдах, проведенных им в собственных владениях и в поместье Шильда по просьбе последнего.
— Скучать тебе не пришлось, — сказал Араджис.
Это утверждение настолько соответствовало действительности, что Джерин даже не стал утруждать себя кивком. Великий князь добавил:
— Я читал знаки, прежде чем отправиться в путь, и полет птицы указал мне, что лучше выехать побыстрее. И вот я здесь. Я не понял, какая в этом нужда, но все равно решил поступить так, как повелел мне знак.
— Думаю, ты поступил правильно, — сказал Джерин и сообщил ему о надвигающейся ночи оборотней.
Араджис прищурился.
— Это правда? — спросил он и покачал головой. — Нет, я не сомневаюсь в тебе, Лис. Просто дома столько дел, которые требуют внимания, что лунам я его совершенно не уделяю.
— Иногда необходимость обратить самое пристальное внимание на некие вещи не представляется очевидной, — сказал Джерин.
Имея сейчас скорее в виду вовсе не недостижимо далекие луны, а Элис, которая не выказывала никаких признаков недовольства, по крайней мере понятных ему, а потом вдруг взяла и сбежала.
— Мне вполне хватает забот с очевидным. А остальным пусть занимаются боги и такие умные парни, как ты.
Голос Лучника прозвучал насмешливо, но лишь самую малость. Он не беспокоился о будущем в той же степени, что и Лис. Применительно к обозримым вещам, как во времени, так и в пространстве, ограниченном северными землями, его методы себя оправдывали.
— Давайте двинемся в сторону крепости, — сказал Джерин. — Переждем там череду полнолуний, если угодно, а затем постараемся сокрушить Адиатануса. И если и не уничтожим заодно с ним всех мерзких тварей, то, по крайней мере, обеспечим себе доступ к его земле.
— Не знаю, сумеем ли мы когда-либо это сделать, — сказал Араджис мрачно. — Земли проклятого трокмуа находятся далеко от моих, однако эти вонючие твари досаждают мне не меньше, чем тебе, а может, и больше. После того как мы разделаемся с ними здесь, я хочу, чтобы ты и твои люди отправились на юг и помогли мне очистить от них все дальние уголки моих владений.
— Для этого мы и заключили соглашение, — сказал Джерин, — хотя, как ты сказал, я и вправду не знаю, сможем ли мы теперь полностью от них избавиться. Иногда мне кажется, что это под силу вовсе не людям, а лишь богам.
— Если бы все дело было в молитвах, каждое чудовище в северных землях уже давным-давно бы сдохло, — возразил Араджис.
— Печально, но так, — согласился Джерин. — Однако я имею в виду не молитвы. Боги слышат десятки тысяч разнообразных просьб каждый день. Неудивительно, что большинство из них остается без ответа. Если исполнить одну, то что делать с другой, противоречащей ей? Нет, мне на ум в последнее время приходит… вызвать кого-нибудь из богов в этот мир.
Араджис, вытаращив глаза, уставился на него. Его люди тоже. Лис этому не удивился. Он и сам был поражен, когда Райвин вызвал Маврикса, пытаясь обратить кислое вино в сладкое. Южанин, правда, совсем не хотел, чтобы бог вина предстал перед ним, он просто хотел опереться на его помощь. Призыв бога в мир — огромнейший риск. Пригласить его относительно легко, а вот удержать в требуемых рамках совсем непросто.
— У тебя репутация человека, хватающего через край, — сказал наконец Араджис. — И, я вижу, ты ее заслуживаешь.
— Даяус свидетель, я же не говорю, что хочу это сделать! — воскликнул Джерин. — Зачем же тогда нам было объединяться? Если мы сумеем расправиться с трокмуа и чудовищами своими силами, нам не придется искать другие пути. Но если мы окажемся вынуждены выбирать между поражением и последней попыткой одолеть подземных тварей предложенным мной способом, что ты выберешь?