— С моим ухом происходит нечто странное, — заметил Райвин. Он поднес руку к изувеченному обрывку плоти, — Ты еще ничего сделал, но я уже чувствую надвигающиеся изменения.
— Заткнись, — резко оборвал пациента Джерин, хотя новость его ободрила.
Этому ослу следовало бы знать, что мага нельзя отвлекать, особенно на подходе к кульминационной стадии колдовства. Его правая рука витиеватым движением изобразила последний пасс, и он крякнул от удовольствия, что выполнил все верно. Разрезав красную шерстяную нить особым бронзовым ножом, который использовался лишь в магических целях, он вскричал:
— Превращайся!
— Получилось! — ликующе воскликнул Райвин. — Я чувствую разницу.
Джерин повернулся посмотреть на результат своего волшебства. Неожиданно он закашлялся, надеясь, что выражение его лица его не выдаст. Он действительно изменил ухо Райвина, но не совсем так, как намеревался. Оно стало целым, но не розовым и круглым, а длинным, заостренным и волосатым.
Он понял, что произошло. Он подумал о Райвине, как об осле, когда тот не вовремя заговорил. Каким-то образом это обидное представление просочилось в заклинание, и его приятель Лис оказался с ослиным ухом.
Как раз в этот момент муха, жужжавшая в хижине, уселась на новоявленный отросток. Как и положено ослиному, ухо задергалось. Муха улетела. Райвин сильно вздрогнул и похлопал себя рукой по голове. И сразу же все нащупал, увы!
— Что ты со мной сделал, болван?
— Малость напутал.
Джерин ковырнул носком сандалии земляной пол хижины, чувствуя себя мельче и бесполезнее тех уховерток, которых он утопил.
— Ну и что ты собираешься теперь делать? Ты должен был вернуть мне мое ухо, ты, прокисшее голубиное дерьмо! Ухо, пойми, а не этот… нарост!
Джерин никогда раньше не слышал, чтобы человек, которому вовсе не больно, так кричал, умудряясь пересыпать свои крики столь виртуозными оскорблениями. Если отвлечься от создавшегося положения, впору было восхититься.
— Я сделаю все возможное, чтобы все исправить, — сказал Джерин. — Думаю, мне удастся отменить заклинание. Это ведь просто.
Он потянулся к колдовской книге.
— Про само заклинание ты тоже говорил, что оно очень простое, — напомнил ему Райвин.
Он уже не кричал, в его голосе слышался острый и едкий, как уксус, сарказм.
— Говорил, — признался Джерин. — Послушай, если ничего не получится, я куплю тебе шляпу.
После этих слов Райвин снова перешел на повышенные тона. Джерин пытался не обращать на него внимания, хотя это было нелегко. Теоретически, отменяющие заклинания и вправду великой сложности не представляли. В них закон подобия взаимодействовал с законами восприятия, а поскольку он только что провел заклинание, которое хотел отменить, связи были еще сильны. С другой стороны, учитывая его только что продемонстрированную несостоятельность в магии… Он заставил себя не думать об этом. Волшебник должен верить в себя.
«А еще волшебнику необходим талант», — язвительно заметил внутренний голос. Лис постарался заглушить его и с головой окунулся в первое попавшееся отменяющее заклинание. Чем дольше он будет себя укорять, тем больше раскиснет. Если ты выпал из колесницы, надо не ныть, а забраться обратно и продолжить езду.
К счастью, большинство пассов предназначалось для левой руки. Он проделал их очень старательно, но не слишком уверенно, сомневаясь, что сумеет когда-либо вновь поверить в собственные силы. Райвин сидел на стуле, скрестив руки на груди, и сверлил его неподвижным взглядом.
В других обстоятельствах молчание южанина при совершении колдовского обряда порадовало бы Лиса, ибо относилось к разряду практически невероятных вещей. Но сейчас оно лишь сбивало с толку.
Он провел заклинание с такой скоростью, на которую вряд ли решился бы даже опытный маг. Так или иначе, скоро все выяснится. Его пальцы выполнили последний, самый сложный пасс.
— Пусть все будет, как прежде! — выкрикнул Джерин.
— Что-то произошло, — сказал Райвин. — Я почувствовал.
Но он не стал проверять результат рукой. Возможно, боялся.
Он только спросил:
— Ну что, теперь ты наградил меня щупальцем осьминога?
— Я не видел щупалец осьминога с тех пор, как в последний раз пробовал их в одной ситонийской забегаловке, которую любил посещать во время пребывания в Элабоне, — ответил медленно Джерин.