Солдаты так шумели, что вниз начали стекаться другие обитатели замка. Вэн подхватил Фанд на руки, громко и смачно поцеловал ее в губы и снова сел, усадив дикарку к себе на колени. Потом схватил свою кружку с элем.
— Вот, дорогая, выпей! — воскликнул он, едва не облив ей подбородок. — Мы отделали Бевона и его молодцев, вот как.
— Это правда? — спросила она. — Йо, за это я выпью, и с радостью.
Она взяла кружку и осушила ее до последней капли. Интересно, подумал Джерин, стала бы она с такой же готовностью пить за победу над Адиатанусом? Все-таки он ее соплеменник, а не какой-то там элабонец. Лис покачал головой. Возможно, и стала бы. Порыв есть порыв. Когда Вэн снова ее поцеловал, она ответила так, будто хотела сию же минуту затащить его наверх, а может быть, сделать все прямо на месте. Но потом Фанд оторвалась от великана, встала с его колен и пошла взять себе отдельную кружку.
Примерно в это время в главную залу спустилась Силэтр. Она тоже налила себе кружку эля. Джерин встал, чтобы ее поприветствовать, но не решился взять за руку — она все еще недоверчиво относилась к публичным проявлениям чувств. Но в отличие от многих не навязывала другим свои принципы и наблюдала за Фанд и Вэном не с осуждением, а скорее удивленно.
Силэтр села на скамью рядом с Лисом.
— Я так понимаю, новости хорошие? — спросила она и тут увидала Утрейза. — Теперь я вижу, что новости и вправду хорошие, и понимаю, в чем они состоят. Мы разбили Бевона с его сыновьями и вернули себе власть над элабонским трактом на всем его протяжении, так?
Джерин кивнул.
— Именно так. — Он взглянул на нее с восхищением. — Ты в курсе всего, что происходит тут, да? В следующий наш поход на чудовищ я, пожалуй, оставлю тебя за главную в крепости, если так все пойдет.
Впервые с тех пор, как они стали любовниками, а может быть, даже впервые с того момента, как она попала в Лисью крепость, Силэтр рассердилась.
— Не дразни меня тем, чего не можешь мне дать, — резко сказала она и махнула рукой в сторону шумной разгульной толпы. — Женщины нужны этим людям только для развлечений, ну или для того, чтобы подносить мясо и эль. Можно подумать, кто-то из них станет меня слушать.
Она гневно взглянула на Лиса.
Застигнутый врасплох этой вспышкой ярости, Лис медленно произнес:
— Извини. Я не то чтобы говорил серьезно, но и дразнить тебя вовсе не собирался.
Он принялся раздумчиво теребить бороду, потом сказал.
— Захоти ты по-настоящему, возможно, у тебя бы и получилось. Всего-то и нужно — напомнить им, кем ты была прежде. А потом заставить их поверить, что даже в бытность Сивиллой ты лучше разбиралась в делах, чем они.
— Но это было бы ложью, — возразила Силэтр.
Джерин помотал головой.
— Нет, просто толчком в правильном направлении. Существует некое чудодейственное умение заставлять людей делать то, что тебе нужно, которое не описано ни в одной колдовской книге. Оно опирается на способность поощрять в человеке его лучшие индивидуальные качества, доказывая, что и в следующий раз он сумеет принять верное решение, или найти нужный ответ, или что там еще. Вот о чем я тебе говорю. Ты могла бы. А вот захочешь или нет, это уже другой вопрос.
— Какую-то часть моего сознания это очень привлекает, — тихо произнесла она. — Другая же, большая, не хочет иметь с этим ничего общего. Я не люблю, когда люди указывают мне, что делать, поэтому не думаю, что и сама имею право раздавать приказы другим.
— Прекрасно, — ответил Джерин. — Я тоже никогда не собирался становиться бароном, а уж принцем и подавно. Я просто хотел быть ученым и изучать то, что мне нравится и когда мне нравится. — Его смех прозвучал издевательски, но издевался он над собой. — То, чего ты хочешь от жизни, и то, что в конце концов получается, зачастую не совпадает.
Он снова вдруг вспомнил о бутылях вина, привезенных Шильдом. Они все еще покоятся в погребе. Запечатанные и безопасные, и он собирается их переставить в еще более надежное место, как только найдет подходящий момент. Но, возможно, его намерения и не имеют никакого значения, поскольку в каждой из них упрятан Маврикс.
Луны двигались по небу: Тайваз — стремительно, Нотос — медленно и все словно бы в одной фазе, Эллеб и Мэт держали среднюю скорость. Джерин пристально следил за ними по двум причинам: во-первых, чтобы вычислить те три дня, на протяжении каковых все четыре луны одна за одной будут достигать полноты, а во-вторых, чтобы контролировать, сколько времени остается у Араджиса Лучника до исполнения обещания, данного его послами.