«Я богат! — воскликнул он и принялся скакать, как сумасшедший. — Я могу войти в сокровищницу короля и вынести оттуда столько золота, серебра и драгоценных камней, сколько пожелаю, и никто меня не увидит. Я богат!»
«Ха, господин чародей, — говорю я ему. — Вы держите в руках этот камень, а я вас по-прежнему вижу».
И тогда Марабананда уверил меня, что темных и грязных чужаков, таких как я, волшебство не может коснуться. Но малабальцы более восприимчивы в духовном плане, объяснил он, поэтому на них волшебство непременно подействует. Когда я попытался разубедить его, он не стал меня слушать. Но все же мне удалось уговорить его не предпринимать никаких попыток, пока не наступит глубокая ночь, на случай если он все-таки ошибается.
Около полуночи он ушел. Он и меня бы заставил пойти с ним, но, как выяснилось, камни не делали меня незримым. Марабананда добрался до сокровищ и… — Вэн выдержал драматическую паузу.
— И что? — спросили полдюжины голосов разом.
Чужеземец громогласно расхохотался.
— Бедный чертов глупец: первый же стражник, заметивший его, снес ему голову с плеч, так же как я поступил со змеей. Полагаю, это доказывает, что змеиный камень не только не сделал старого Марабананду невидимым, но и позволил стражнику увидеть нечто, на что не в силах влиять даже самое мощное волшебство.
— И что же он увидел? — Джерин первым успел задать вопрос, волнующий всех.
— Как что? То, что тот был полным болваном, естественно, — ответил Вэн. — Стражник узрел его глупость. Когда прошло какое-то время, а он так и не вернулся из своего похода, я понял, что для него все закончилось печально, и поспешил убраться оттуда, пока королевские стражи не нашли меня и не принялись задавать кучу вопросов, на которые у меня не имелось ответа. Не знаю, что случилось с головой горной змеи потом. Как и в жизни, у правдивых историй не всегда бывает хороший конец.
Судя по тому, как солдаты зааплодировали, а потом полезли к Вэну с расспросами, им понравилась эта история, несмотря на ее печальный конец. Араджис сказал ему:
— Если когда-нибудь тебе наскучит жизнь в Лисьей крепости, можешь приехать в мое поместье и оставаться там, сколько захочешь, только рассказывай обо всем, что видал.
Когда Вэн, смеясь, покачал головой, великий князь добавил:
— Или, если ты решишь, что не в силах больше выносить свою даму с норовом трокмэ, помни, мое предложение остается в силе.
— Ах, Лучник, вот настоящее искушение, — сказал Вэн, продолжая смеяться.
— Я иду спать, — сказал Джерин. — Любой, у кого есть хотя бы капля здравого смысла, последует моему примеру. Завтра нам, возможно, предстоит бой, а послезавтра — наверняка.
Где-то вдалеке зарычал длиннозуб. Лошади, привязанные к кольям и нижним веткам деревьев, нервно зафыркали. Этот звук вселял страх. В прошлом Джерин часто его пугался. Однако в этот раз он показался ему странным образом успокоительным. Он составлял часть той ночной жизни, которая была знакома ему с детства. Более дикие и пронзительные вопли чудовищ звучали гораздо страшней.
Утро наступило слишком скоро, как это часто бывает. Солнце, светившее Джерину прямо в лицо, заставило его сесть и протереть глаза, отгоняя сон. Все четыре луны, отсутствовавшие во время заката, теперь висели на западном небе, словно бледные лампы. Вскоре они снова разойдутся… подальше друг от друга, и Джерин сможет забыть об их фазах. Однако он пообещал себе, что будет время от времени сверять их перемещения с таблицами имеющейся у него книги.
Возницы позавтракали на скорую руку сухарями, копченым мясом и рыхлым белым сыром, потом принялись запрягать лошадей. Воины, разившие врага с боевых колесниц, как правило, были старше и выше по званию, поэтому они спокойно доедали свой завтрак, поглядывая на работающую молодежь. Еда у них была та же, но время подчас тоже роскошь.
Как только колесницы выехали за пределы исконных земель Джерина и оказались на спорной юго-западной территории его владений, чудовища стали попадаться все чаще. Упыри тоже видели войско, и их жуткие крики разрывали воздух. Интересно, подумалось Лису, может, они таким образом предупреждают своих товарищей, а также людей Адиатануса?
На ничейном пространстве между землями Джерина и теми, что захватил Адиатанус, когда трокмуа перебрались через Ниффет, кустарник и молодые деревья все ближе подбирались к дороге. Бароны, правившие тут раньше, были менее осторожны, чем Лис. Потом большинство из них погибло, остальные сбежали, и Джерин присвоил себе большую часть образовавшихся пустошей, но близость лесных разбойников не позволяла ему отправить сюда лесорубов.