— Ты задаешь хорошие вопросы. Но этот слишком хорош, чтобы найти на него ответ сразу.
Уголок рта Джерина дернулся в кривой усмешке.
Предположим, Силэтр испытывает к нему какие-то чувства. Сможет ли он отплатить ей тем же? После того как он влюбился в Элис, а затем наблюдал, как эта любовь превращается в пепел, трудно поверить, что ему вдруг захочется все это повторить. Собственно, с женщинами трудно всегда. В какой-то степени сражаться с чудовищами даже легче. По крайней мере, там понятно, как нужно себя вести, чтобы не пострадать.
Вэн сказал:
— Прошу заметить, Лис, я ничего не имею против этой девчонки. На мой вкус, она слишком тиха, но я гуляка по натуре, а ты нет. И я хочу, чтобы ты отдавал себе отчет в своих действиях.
— Я даже не знаю, — тяжело вздохнул Джерин. — Однако скажу тебе вот что: может, ты и находишь Силэтр слишком тихой, но после пары лет с Фанд у меня звенит в ушах, клянусь.
— А, это не так уж плохо, — сказал Вэн. — Она кричит, ты кричишь в ответ. После крика вы ублажаете друг друга, и все идет хорошо до следующей стычки.
— Мы уже проделывали это не раз, я и Фанд, — сказал Джерин. — Не одну сотню раз, если честно. Все это приедается… во всяком случае, для меня.
— Эх, Лис, ты платишь баснословную цену за перец, гвоздику и боги ведают за что еще, чтобы придать остроту своей пище, зато во всем остальном предпочитаешь, чтобы твоя жизнь походила на пресную овсяную кашу, даже без соли.
— Моя пища не воткнет мне нож в спину, если ей не понравится, как я ее поглощаю, — возразил Джерин. — Да я и не прочь, чтобы моя жизнь стала скучной на время. За последние несколько лет она была чертовски насыщенной, на мой вкус.
Вэн саркастически зевнул во весь рот.
Уязвленный, Джерин сказал:
— Кстати, эй, дубина безмозглая, я никогда не слышал, чтобы ты так открыто стоял за Фанд. Предупреждаю, если она бросит меня, то насядет на тебя целиком. Ты готов к этому?
— Справлюсь, — самоуверенно заявил Вэн.
И Джерин тут же задумался, так ли уж чужеземец умен, как он это себе представляет.
Один крестьянин принес наконец Лису весть, которой тот страшился. Парень прибыл, стоя в колеснице за спинами Лысого Ноткера и его возницы. Он выглядел ошеломленным явно не только из-за того, что впервые в жизни путешествовал на колесах и, опять же впервые, покинул родные места, решил Джерин. На его собственном лице наверняка отражалась та же смесь удивления и неверия сразу после того, как земля в Айкосе перестала дрожать.
— Случилось то, чего мы ожидали? — спросил Лис у Ноткера.
— Да, лорд Джерин, — ответил вассал. — Позавчера этот парень сумел добежать от своей деревушки, расположенной неподалеку от земель Капуэла Летающего Лягушонка, до моей крепости. Я подумал, пусть лучше он сам расскажет тебе все, поэтому привез его с собой.
Нахмуренное лицо Ноткера выдавало волнение больше, чем голос.
— Чудовища? — спросил Джерин.
— Йо, чудовища и даже хуже, — ответил Ноткер.
Джерин просто не представлял, что может быть хуже. Ноткер между тем указал на крепостного, привезенного им в Лисью крепость.
— Это Мэнор Форель, господин. Он лучший рыбак в своей деревне, благодаря чему получил свое прозвище, а на днях сумел сохранить и жизнь. — Он слегка подтолкнул Мэнора. — Расскажи милорду то, что ты говорил мне.
Крестьянин откинул со лба прядь темных волос.
— Хорошо, лорд Ноткер, — сказал он с деревенским акцентом.
Его голос звучал до странности невыразительно, будто он сдерживал свои чувства, дабы избавить себя от повторных переживаний.
— Моя деревня находится к югу отсюда, понимаете, рядом с границей ваших владений, и…
— Знаю, — нетерпеливо перебил его Джерин. — Я ездил в ту сторону недавно, в поисках моего сына Дарена. Однако не припомню тебя.
— Вы действительно меня не видели, и я вас тоже, хотя разговоры о том, что вы проезжали мимо, не стихали несколько дней, — ответил Мэнор. — Я тогда был на рыбалке. — Он выпрямился с гордостью или, по крайней мере, с тем, что от нее в нем осталось. — Я приношу немало добычи с реки, так что остальные не жалеют, что я не выхожу в поле. Вернее, раньше не жалели.
Он передернулся. Бесстрастный тон малого, казалось, в любой миг готов был улетучиться, оставив парня голым и беззащитным перед лицом неведомых бед.
— Значит, в тот день, когда я проезжал через вашу деревню, ты рыбачил, так же как и в другой день, о котором ты собираешься мне рассказать, — сказал Джерин, которому хотелось услышать историю Мэнора, не ввергая его при том в пучину новых переживаний.