У Светы в доме, как в башне мага, узко и высоко. Поднимались по веревочным лестницам. Света впереди, а я следом, наслаждаясь видом, что скрывает обычно платье и одновременно тоскуя о маловероятности наших отношений…
У моей хозяюшки шесть воспитанниц, девочки до десяти лет отроду. Дети крестьян или погибших валькиек. Мальчишек они в деревни отдают. Вот почему в то злополучное утро, когда я впервые встретился с Константином по улицам шныряли лишь пацаны.
Светины «дочки» смотрели на меня с недоверием и даже страхом. Только самая младшенькая, которой на вид было года три пыталась пощупать чудо невиданное, то есть меня.
Моему удивлению не было предела, когда вышел встречать хозяйку и мужчина, вполне себе ничего такой на вид, ухоженный и сложен не плохо.
– Мужчина враг, мужчина враг, – прогнусавил я с укором.
На что Света ехидно ответила:
– Это не мужчина, просто раб, давно оскопленный и не представляющий опасности. Всех домашних такое ждет.
Сказано было при нем. Но тот никак не отреагировал, а сделал вид, что не услышал. А я в шоке.
– Хочешь жить со мной всегда, а? – ехидствует Света. – Домашненькой будешь скотинкой, смирненькой…
Мне показали комнату, в которой было навалено добра всякого, от висящих засушенных трав на ниточках до тряпок и мешков с непонятным наполнением.
Две малышки принесли мне одежды в виде тряпок на причинное место, ни рубах, ни штанов. Конечно, куда уж тут, жара, хоть кожу сдирай. Девчонки застенчивые такие, пришли бросили все на пол и смылись. Вскоре появились девушки повзрослее. Лет по тринадцать, на вид уставшие. На меня никакого внимания, сразу побежали к Свете хвалиться о достижениях и том, что каких–то девок перегнали, обскакали да перестреляли. Выходит, у Светы на попечении не шесть, а восемь девочек.
В этот же вечер отправились к лекарям местным. Света все время со мной, и сразу предупредила, что теперь будет сопровождать везде и всюду. Руки у меня теперь развязаны, ноги тоже.
Лечили всю ночь. Утром, как страшный сон вспоминалось: посадили в яму, прокоптили дымом, травами какими–то ядреными. Все тело обмазали, засыпали пеплом, обернули в листья. Мало того, сама процедура неприятна, так еще лекарши старухами древними оказались, руки сухие, жесткие и резкие. Пищать хотелось от такого лечения. Но вынес стойко.
И так еще две следующие ночи.
– Сегодня начну тебя тренировать! – воскликнула Света за завтраком с неким энтузиазмом в голосе. Девчонки захлопали в ладоши от радости. А мамочка тут же фыркнула: – Вас не беру.
Приемыши сникли. Я подмигнул, вылавливая взгляды детворы. Давно мне не попадались искренние улыбки…
Спустились с дуба. Повела Света в кустики, чтобы никто не видел. Вышли на расчищенную площадку, окруженную со всех сторон деревьями с изрубленными, истыканными стволами.
Вальки достала кинжалы, демонстрируя мастерство работы кисти.
– Самое эффективное оружие, – начала деловито она, вращая кинжал на ладони, демонстрируя баланс на пальце. – Короткий рычаг атаки делает маленькие клинки опаснее шпаг и копий. Когда противник не видит замах, он не знает, как защищаться.
Резкое движение и кинжал вошел в ствол многострадального деревца. Ловко.
– Если есть уверенность в поражении цели, – усмехнулась Света, наслаждаясь моей удивленной гримасой. – лишиться клинка на время не так страшно. Если же не уверен, не кидай, не отдавай противнику свой кинжал.
– Я не понял, мы на ножах что ли будем драться? – опешил.
– На кинжалах, – поправила Света. – Кинжал от ножа отличается тем, что у него лезвие заточено с двух сторон. Неграмотный ты, а еще на лучшего воина замахнулся…
– Хватит учить уму разуму, Света, ну достала уже. Что с поединком?
Света тяжело вздохнула и кинула в дерево второй кинжал. Повернулась ко мне, руки на груди скрестила.
– Дозволено все не стреляющее оружие, и не магическое. Все магические предметы и любая магия запрещены. Помощь извне тоже. Только рукопашное оружие: копье, меч, шпага, кинжал, палка, дубина, кулаки.
– А метать можно?
– Да, но Бахара не станет в тебя ничем кидать, это унижает воина. Ее любимое оружие – это кинжалы, но это не означает, что сестра владеет хуже другими видами…
Мне протянули кинжал. Повертел его, слишком легкий, лезвие короткое. Ерунда, а не оружие.