– Смотри внимательно! – воскликнула Дария, выхватив мою шпагу. – Прием называется ложный выпад Бахары! Чтоб знал, она моя мать, самый сильный воин всех кланов! Она сама его придумала и не все, даже самые опытные его знают. Ставишь носок сюда, чтобы в пол–борота был к…
Дочь Бахары… великолепно, лучше не придумаешь. Давай, девочка, расскажи все секреты матери. Бахара молчит о поединке, все молчат… Значит, Дария не в курсе, что сливает мамочкин прием ее противнику.
Проанализировал движения и позицию. Ничего особенного, но подчеркнул для себя сам принцип. Многое рассчитано на скорость и противоход врага.
– Это лучший прием, что я когда–либо знал! – воскликнул, провоцируя на дальнейшее развитие событий. – Ты можешь потренировать меня, Дария? Ну пожалуйста!
– Могу, – у девочки раскраснелись щеки. Лесть скушала мгновенно и вскоре из нее информация полилась рекой…
Когда появилась Света, Дария быстренько ретировалась.
– Что это было?! – выдала Света.
– Общаемся, – буркнул и подмигнул.
– Может я и за Наташу, – фыркнула ехидно Света. – Но подлостей и неблагородных поступков не потерплю! За тебя поручилась старшая сестра, которой я и многие здесь жизни обязаны! А ты тут плетешь свои…
– Света!! – рявкнул, вышло властно. Давно я так не рычал, девушка в невольном замешательстве. – Не провоцируй меня, хорошо?!
– А то что? – прохрипела Света, мгновенно вышедшая из равновесия. Вот так дела!
– А то приведу сюда Стражей, – прошептал, девушка сглотнула и даже побелела. – Да пошутил я, хозяюшка ты моя, доверчивая.
Шутку Света не оценила и даже мой, казалось бы искренний, смех не помог. Правда обижаться долго не вышло у девушки, оказалась отходчивая…
Вскоре отправились на тренировку в исполнении Бахары. Пришли, как неофициальные зрители, смотрели с платформочки на ветке дуба. Далековато, но площадка просматривалась хорошо. Бахара показывает медленно и поэтапно прием рукопашного боя на валькийке, остальные, разбившись по парам, повторяют. Далее кинжалы, копья, шпаги… Ничего особенного я не увидел. Зато Бахара заметила нас. Помахала рукой, усмехнулась, предложила поучаствовать. Мы затушевались и ушли.
На следующий день Дария снова пришла меня тренировать. И невзначай, будто между делом, метая кинжалы, поинтересовалась:
– А у тебя были дети? Кровные?
Вопрос очень интересный. Лишь на каторге об этом думал затуманенным мозгом. Но если хорошенько повспоминать, то были случаи, когда в бурной молодости стрелял прямо в лоно. Жалоб не было, записок и посланий тоже. Дети?! Забавно, но подумалось, что я бы не отказался иметь вот такую вот дочку. Наказывал бы ей: с этим не флиртуй, тому глазки не строй, платье с таким декольте не одевай, все мужики уроды, думают только, как бы распечатать очередную и пуститься за новой молодухой. Хм… Дети–дети. Хотя… у меня они есть, не родные и с похотливыми мыслями в голове относительно своего папаши. Однако же они все мои дети, мои девочки, ждут и надеются, что отец их вернется.
– А у меня никогда не было отца, – вдруг заявляет Дария, впервые за все это время промахнувшись, кидая в дерево. – Интересно, каково это, когда есть живой отец?!
Пожал плечами. Такой доверчивый взгляд о девочки.
Тренировки продолжались. Иногда приходила Дария в отсутствие Светы, будто караулила, когда моя «опекунша» уйдет. Выведал я много интересного у болтушки мелкой.
***
И вот, за семь дней до моей позорной кончины на дуэли появляется Света с бешеными глазами, возбужденная, не ясно, толи радуется, толи все плохо. Понял в чем дело, когда открыла рот, отдышавшись:
– Мать объявила празднования в честь Нимезии! Ритуальные игры сердца в ее честь! Так! Я должна привести себя в порядок! И ты, ты тоже приглашен! Скорее на озеро! Время не ждет!!
И мы помчались. Мылся я обычно в ручье, а теперь заставили купаться в местном озерке.
– Только ни на кого не пялься, – прошептала Света, уловив мои взгляды. – Для вальки это вызов, могут оскорбиться…
Народ, словно чистотой стал одержим, до воды пробивались с боем. Все лихорадочно хотели помыться. Никто не интересовался моими чувствами и моей ранимостью. Столько голых женских тел я даже на невольничьем рынке Билазоры не видел!
Бабы взбесились. На берегу, под ветками шкрябали волосы в неприличных местах. Сердце оборвалось и не раз, когда я увидел, как кинжал ходит по нежным, беззащитным местам… Щеки мои горели сильнее чем кожа от пара и кипятка в озере, потому что я был единственным тут мужчиной! А если учесть с каким энтузиазмом Света сорвала мою тряпку, выполняющую функцию трусов… здесь что–то не так!