– Привал, – объявила Лара и полезла за узелком, что Рике собрала в дорогу.
Сидим, мысли у меня где–то высоко. Даже не знаю, где конкретно и какие, летают сами по себе. В общем, туплю.
– Кастиль? Эй? – привлекла к себе внимание Лара. Красивая, зараза. Особенно сейчас, когда уселась на травку рядышком и так участливо и виновато смотрит. – Я, ну… погорячилась, прости, ладно?
Теплеет мое сердце, предательски быстро. Женская черта обидчивости мне не присуща. Да и вообще! Что я такое говорю?! Пытаюсь улыбнуться ей. Выходит жалковато, по ее выражению видно. Ее гримаса мне лучше любого зеркала, отражает то, как я выгляжу по–дурацки. Хочется раскапризничаться, подуться еще. Побыть немного «женщиной», выпрашивая внимание.
– Я же не красавчик, – выдаю в ответ. – Не удивила.
– Ну не дуйся, Кастиль, – почти мурчит Лара и подается вперед, оказываясь у моих ног. Ладони на мои коленки кладет, будто я ребенок, ожидающий услышать очередное мудрое поучение.
– Обижаться можно лишь на тех, кто тебе действительно дорог, ты поняла? – выдавил я. – А констатация факта о моей внешности… что мне теперь повеситься?! Действительность здесь и сейчас такова! Она неизменна, независимо от степени моего восприятия!
Разбойница в некотором замешательстве. Минутное молчание.
– Да, у тебя был очень умный хозяин! – восхищенно говорит Лара.
Во тупая. Накрываю ее ладони своими. Энергетическая искра проходит через мое тело. Разбойница даже не попыталась освободиться.
А я потянулся целовать.
– Поцелуй для любимого, – шепчет Лара, закрывая глаза. – Нет, стой…
Сама даже не сопротивляется, будто слабеет в моих пьянящих объятиях. Но через миг все проходит. Она впивается в меня жгучим зеленоглазым взглядом, в них отчетливый укор. Они говорят, что не желают снова обидеть резким словцом. Я отпрял, понимая, что момент упущен.
– Зачем тебе к вальки? – Спрашиваю неожиданно для нее. – Там одни бабы, любимого ты там точно не сыщешь.
– Не твое дело! – мгновенно вскипела Лара.
Вскоре двинулись дальше…
Мои мысли теперь были о разбойнице. Как мило, девушка что любит резать рты, мстя всем встречным за свою сестру, чувствует свою вину передо мной, по сути никем, просто рабом. Но что–то в ее взгляде и отношении ко мне изменилось. Нет отвращения, пренебрежения. Может она после плена поумнела? Странно, но подумалось, что будучи принцем в городе рабов Билазора, я вряд ли бы купил себе девушку такой внешности. Даже зная о ее достоинствах в виде целеустремленности, бесстрашия, безбашенности. Однако, после знакомства не уверен, что вернувшись на невольничий рынок я не стану искать похожую. Так бывает, если при дворе есть леди, что недосягаема и привлекательна, что зацепила чем–то. Но она замужем, верна мужу, или просто не дает. Ты бежишь на невольничий рынок и ищешь похожую девушку. Вот и ответ самому себе. Сколько же я искал похожих на императрицу Гелану, да на маркизу Камиллу, что отвергла меня.
Скачем бок о бок с Ларой. С ней спокойно, нет тревоги и опасений тоже нет. Она ведет уверенная во всем, что делает. Сам с себя удивляюсь, когда это успел растерять всю свою бдительность? Обычно этим занималась Глория, теперь Лара. Выходит, это старая привычка.
Украдкой посматриваю на нее. И знаю, что смотрит и она на меня, когда отворачиваюсь. Чувствую ее взгляд. Наивная. Доверилась ведь сразу, к семье привела… слишком доверчивая, Ларка. Такой в мире тяжело. А я… конечно, самым наглым образом воспользуюсь ее добротой. Образ слабого и глупого раба вполне подошел. От меня она не ждет силы. А если не опасаешься человека, если не считаешь способным нанести тебе вред, то и врагом его не считаешь. Так думают некоторые наивные, особенно такие вот, пафосные разбойницы.
Голову совсем отпустило, от всех забот. Я просто раб, спасающий свою жизнь. Что мне судьба мира, что мне опасность вторжения дафов, что мне поданные империи? Сон, чтоб не сильно холодно и не дуло, чтоб дождя на голову не падало, чтоб еда бегала поблизости, чтоб костер горел хороший… чтобы был не одинок.
Лес заканчивался. Это было видно по исхоженным тропам и постепенно увеличивающимся просветам между деревьями. Солнце готовило эту сторону мира ко сну, а нас ждали степи и далекие горы с белыми вершинами.