Долю секунды я просто стоял, и лицо мое овевал прохладный, чуть менее вонючий ветер. Спасение! Есть что-то почти оргазмическое в том, чтобы вырваться из-под груды проблем на свободу и показать всем длинный нос. Может статься, завтра та же неприятность будет ждать за углом, но сегодня, прямо сейчас, она повержена, лежит в пыли. Трусы, тем более наделенные, как это с нами часто случается, избыточным воображением, направляют внимание в будущее, беспокоясь о том, что будет потом, и, когда выпадает редкая возможность жить единым мгновением, мы хватаем ее всеми свободными руками.
В следующую долю секунды я осознал, что мы на втором этаже и что падение на мостовую может покалечить меня посерьезнее, чем Ален с дружками. Возможно, мне стоит надуться, распушиться и напомнить Алену, чьему гребаному папаше принадлежит эта опера и чья бабка, так уж получилось, греет задницей трон. Я никогда не верил, что здравый смысл Алена перевесит его же гнев, но перспектива переломать ноги в проулке, куда сливали дерьмо… тоже не радовала.
И тут я увидел ее — согбенную фигуру в лохмотьях, склонившуюся над каким-то предметом. Ведро? Мелькнула смехотворная мысль, что это очередной мальчишка, таскающий воду в клозет. Бледная рука подняла кисть, лунный свет замерцал на капающей с нее жидкости.
— Ялан Кендет прячется в клозете. С ума сойти!
Ален де Вир распахнул дверь у меня за спиной. Я не обернулся. Не озаботься я этим заранее, в начале антракта, сейчас точно наделал бы прямо в штаны. Фигура в проулке подняла голову, и один глаз засветился в темноте перламутровыми отблесками лунного света. Плечо заболело при мысли о фигуре в маске, в которую я врезался. Уверенность схватила меня за горло: это был не человек. В его взгляде не было ничего человеческого. На улице женщина с бельмом рисовала свои роковые руны, а внутри, среди знатных дам и господ, разгуливал ад.
Я предпочел бы столкнуться лицом к лицу с дюжиной де Виров, чтобы сбежать от Молчаливой Сестры. Да что там, я бы раздавил Мэреса Аллуса, чтобы быть хоть немного подальше от старой ведьмы. Я бы наступил ему на яйца и сказал, что он может приписать это к моему долгу. Я бы кинулся прямо на Алена и его друзей, если бы не воспоминание о пожаре на улице Гвоздей. Стены сгорели сами, остался лишь пепел. Никто не выбрался. Ни одна живая душа. В городе было еще четыре таких пожара. Четыре за пять лет.
— Ох, Яаааалаааан! — Ален язвительно протянул мое имя нараспев. Он и правда как-то слишком переживал тот инцидент с вазой, разбитой о его голову.
Я протиснулся дальше сквозь сломанные ставни, пропихнул оба плеча, выламывая щепки. На лицо натянулось что-то вроде паутины. Мне что, вот прямо сейчас большущего паука на голове не хватало? Снова боги судьбы гадили на меня с небес. Я посмотрел налево. Черные знаки покрывали стену, подобно ужасным насекомым, охваченным предсмертными корчами. Справа тоже были знаки. Казалось, они росли по стенам, словно лианы… или ползли вверх. Старуха просто не могла дотянуться так высоко. Она сеяла свои мерзкие семена, огибая здание, рисуя удавку из знаков, и из каждого вырастали все новые и новые, и вот уже удавка превращалась в сеть.
— Эй!
Я проигнорировал Алена, и его злорадство перешло в раздражение.
— Надо отсюда выбираться. — Я высвободился и оглянулся на троицу, стоящую на пороге, и на старика, с задумчивым видом сжимающего флягу. — Нет времени…
— Снимите его оттуда.
Ален с отвращением качнул головой.
Падение на мостовую покинуло первую строчку списка самых жутких происшествий за сегодня, где еще недавно возвышалось над Аленом и компанией. Письмена на стене мгновенно смели всю остальную часть списка прямехонько в клозет. Я просунул в дыру обе руки, ринулся вперед, проскочил полметра и резко остановился — грудь застряла в раме. Снова что-то темное и очень холодное натянулось на мое лицо, ей-ей, словно паутина, сплетенная самым могучим пауком в мире. Клочья ее закрыли мне левый глаз и не давали двигаться дальше.
— Быстро!
— Хватайте его!
Раздался топот. Ален возглавлял атаку. Выкручиваться я вообще-то умею неплохо, но в текущей ситуации никаких перспектив не предвиделось. Я ухватился за подоконник обеими руками и попытался оттолкнуться, но продвинулся лишь на несколько сантиметров и порвал куртку. Черная гадость у меня на лице натянулась еще сильнее, оттягивая голову назад и угрожая забросить меня обратно в комнату, если я хоть чуть ослаблю хватку.