Мы пересекли зал, в котором с высокой галереи на нас смотрели дамы. Я заподозрил, что сэру Герранту специально велели показать нас им, но принял условия игры и сделал вид, что ничего не заметил. Снорри, разумеется, открыто пялился, широко улыбаясь. Я услышал, как наверху захихикали и кто-то театрально зашептал: «Не то что очередной заезжий принц, да?»
Моя комната, до которой мы наконец дошли, была вполне приличной и, пусть не столь великолепной, как мог ожидать принц, наносящий визит, оказалась в сто раз лучше любого жилья, в котором я останавливался после спальни Лизы де Вир, — казалось, это было уже целую вечность назад.
— Я провожу вашего человека в комнату для слуг, или это позже сделает Станн, — сказал сэр Геррант.
— Уведите его, — сказал я. — И не давайте вашим людям иметь с ним дело. Он несколько диковат и может их переломать.
Я выставил Снорри в коридор, выразительно пошевелив пальцами. Он не ответил, только улыбнулся так, что мне захотелось его прибить, и потопал за Геррантом.
Я рухнул на стул с мягкой обивкой. Первое удобное сиденье за бог знает сколько времени.
— Сапоги.
Я поднял ногу, паж подошел и стал стягивать с меня сапог. Вот чего мне не хватало в пути — полной праздности. Отец не мог себе позволить много слуг, но, когда у него бывали важные посетители, средства тут же находились. Идеал — это если вы что-то уронили, а служанка тут же это подхватила, не дожидаясь, что вещь упадет на пол, или если у вас что-то зачесалось, достаточно об этом сказать, чтобы вас почесали чьи-то зазубренные ногти.
Сапог соскочил с ноги, и ребенок отошел, потом вернулся за вторым.
— А потом можешь принести мне фруктов. Яблок и груш. И смотри, чтобы груши были из Конквенса, а не те, желтые, из Марана, — это же сплошная каша.
— Да, сэр.
Второй сапог слетел, он унес оба и поставил у двери. Я надеялся, что к утру их начистят, а лучше — заменят более добротной парой. Мальчик открыл дверь и вышел.
— Я принесу фруктов.
— Подожди. — Я подался вперед, сгибая и разгибая пальцы ног. — Тебя же зовут Станн, да?
Мне показалось, что этот малец может быть полезен.
— Да, сэр.
— Фруктов и хлеба. И выясни, где этот принц, возвращение которого все празднуют. Кстати, как его зовут?
— Йорг, сэр. Принц Йорг.
И он исчез, не дожидаясь, что его отпустят, и даже дверь за собой не закрыл.
— Йорг, вот как?
Мне показалось странным, что я вообще подумал об этом. Вчера один из братьев всего лишь упомянул этого потерянного принца, вернувшегося в объятия своего отца. Казалось, весь город Крат охвачен торжествами в честь блудного сына, и каким-то чудом мы нашли единственную таверну в окрестностях Высокого замка, где никто не хотел об этом говорить. Очень странно.
Мое внимание привлекла тень у двери, и я прервал размышления.
— Да?
Что, юный Станн бежал откуда-то, а не куда-то? Человек в дверях не выглядел так уж пугающе, но он, надо полагать, шел по коридору, когда Станн не выдержал и побежал…
Тип, что стоял передо мной, был бы самым неприметным человеком на свете и побил бы по этой части даже моего отца, если бы не тот факт, что каждый сантиметр его открытой кожи — голова, шея и кисти рук — был покрыт татуировками, надписями на незнакомом наречии. Буквы наползали даже на его лицо, толпились на щеках и лбу.
Его появление сопровождалось неловкой тишиной, — разумеется, дома мне захотелось бы проклясть его глаза и потребовать, чтобы он говорил или выметался, причем я помог бы поторопиться с выбором, запустив в него чем-нибудь, что под руку попадется. Однако я слишком много времени провел в дороге, где любой крестьянин мог меня заколоть за брошенный на его сестру взгляд, и мои прежние инстинкты малость заржавели.
— Да?
Хотя, вообще-то, это он должен был объясниться, а не я — спрашивать.
— Меня зовут Сейджес. Я советник короля по… нестандартным вопросам.
— Аллилуйя!
Возможно, не стоило так приветствовать появление человека, выглядевшего язычником, но от радости, что нашел того, кто избавит меня от проклятия, я был готов забыть о мелких недостатках вроде иностранного происхождения и поклонения не тому божеству. В конце концов, Снорри тоже был таким, и, что бы я ни думал о нем вначале, он проявил некоторые отрадные свойства.
— Мне не всегда так радуются, принц Ялан.
Он чуть улыбнулся.
— A-а, но ведь не каждому нужно чудо.
Я поднялся и приблизился к нему — и с удовольствием отметил, что намного превосхожу его ростом. Сейджесу было лет сорок, и надписи у него на макушке я вполне мог прочитать, глядя на него сверху вниз. Ну, то есть мог бы, если бы знал этот алфавит — явно восточного происхождения, возможно юго-восточного. Очень далеко отсюда. Край, где письмена похожи на совокупляющихся пауков. Я раньше видел такое в покоях матери. Сейджес задрал голову, посмотрел мне в глаза — и я забыл о неудобочитаемом шрифте, малом росте и даже о резком запахе специй, только что достигшем моих ноздрей. Вдруг эти совершенно обычные глаза стали единственным, что имело значение. Два созерцающих размышления, спокойные, карие, совсем обычные…