Я неохотно подчиняюсь ему и приближаюсь к нему медленными, осторожными шагами.
— Что тебе нужно?
Он нетерпеливо жестикулирует. — Просто подойди.
Я вхожу за ним в класс, где он подводит меня к компьютеру. Подкатывая ко мне кресло, он указывает на него. — Садись.
Я бросаю учебники и сумку на парту и делаю то, что он сказал. Нет смысла затевать с ним драку, тем более что мы снова на его территории. Тем более после того, что случилось в прошлый раз.
Когда я сажусь в кресло, он подкатывает его к столу и говорит: — Так. Что скажешь?
Я смотрю на экран компьютера. Мое внимание привлекает галерея черно-белых фотографий. Просматривая их, я сразу узнаю горы, озеро, развалины замка, деревья. Я снова смотрю на него.
— Это те фотографии, которые ты делал для задания?
Он кивает, и я снова обращаюсь к экрану. Коллекция получилась сильной: все снимки угрюмые, мутные, туманные, полные чувств. Обнаженные ветви деревьев, похожие на черные скелеты, на фоне разорванных облаков; крупный план озера, где вода обсидиановая, а шипастые осоки пронзают поверхность, как иглы; широкий снимок горы, окутанной туманом и размытой пеленой дождя.
— Ну что? — спрашивает Северин. Он поворачивает кресло так, что я оказываюсь лицом к нему. Он опирается на подлокотники, зажав меня между собой и креслом, и заглядывает мне в лицо. — Что ты думаешь?
— Это отличные снимки, — говорю я ему.
Он сужает глаза. Ресницы у него такие густые, что кажется, будто он накрашен подводкой. Я чувствую запах его духов, ощущаю тепло, исходящее от его кожи.
— Ты говоришь так только потому, что не можешь побеспокоиться о том, чтобы обсудить задание?
Я качаю головой. — Нет. Твои фотографии великолепны. Я тоже так подумала, когда ты показал мне свою камеру в тот раз. Ты очень талантлив. У тебя блестящий глаз на композицию.
Секунду он просто смотрит на меня, сузив глаза в недоверии.
Он явно не верит в то, что я ему говорю, но все, о чем я могу думать, — это то, как близко он находится. Его тепло, его интенсивность. Его пьянящий запах: дорогая кожа и приятное сандаловое дерево. Сейчас я уже должна была бы распознать все эти признаки опасности.
Ведь физическая близость с Северином Монкруа никогда не заканчивается ничем хорошим.
— Послушай, — твердо говорю я. Я откидываюсь в кресле, создавая между нами как можно большее расстояние. — Если бы мне не нравились твои фотографии, я бы просто сказала об этом.
Он медленно кивает, но в конце концов отстраняется. Я почти вздохнула с облегчением, но тут он продолжил. — Хорошо. Так когда же мы будем работать над заданием?
Неужели я ослышалась? Или я прошла через какую-то межпространственную трещину и попала в параллельную вселенную?
Потому что из всех вещей, которые я меньше всего ожидал от Северина, это то, что он заботится о школьной работе или что он найдет время, чтобы поработать над заданием вместе.
В отличие от Северина, мне действительно нужно хорошо справиться с этим заданием. Мне нужно сильное сочинение, а самое главное — мне нужны потрясающие картины. Мисс Годрик рассказала нам о награде за выставку по итогам года и о гранте, который к ней прилагается.
Я не лгала, когда говорила Северину, что я не миллиардерша — это мои родители. Потому что как только Ноэль переехал, они его отрезали, и я уверена, что меня ждет та же участь. Если я выиграю выставку, это будет значить для меня гораздо больше, чем эгоизм губернаторов. Это будет означать грант — достаточно денег, чтобы начать все заново в Японии и не быть обузой для Ноэля.
Мое искусство значит для меня все. Однажды оно оплатит мой путь в мире. Если бы я выиграла эту премию, я бы зарабатывала эти деньги своим искусством. Это было бы воплощением моей мечты.
У меня есть все намерения воплотить эту мечту в жизнь. А Северин со своими капризами и играми будет только мешать этому.
— Послушай, нам не обязательно работать над этим вместе, — осторожно говорю я. — У тебя есть фотографии, а у меня — эскизы. Мы можем делать работу по отдельности и просто притворяться, что мы делали ее вместе.
Он качает головой. — Нет, давай сделаем все как следует. Фотография — это единственное, в чем я действительно хорош. Я хочу получить за это хорошую оценку. Даже если задание дурацкое.
— Оно не дурацкое.
Он закатывает глаза.
— Если ты не хочешь признать, что оно глупое, тогда ты должна хотя бы признать, что вся эта история с " Алетейей" невероятно претенциозна.
— Почему, потому что это латинское слово?
— Потому что это бессмысленно. Неужели ты думаешь, что успешных фотографов волнует философский смысл истины?