— С каких это пор тебя стали волновать призы? — спрашиваю я. спрашиваю я.
— Нет. Меня волнует тот чудесный грант, который к нему прилагается.
— Зачем тебе этот грант? Ты же богата.
— Я не богата, — говорит она. — Мои родители богаты.
— Так говорят только богатые дети, — усмехаюсь я.
— Ты так не говоришь, — говорит она, закидывая рюкзак на плечо.
Она слегка машет мне рукой и начинает уходить, но я хватаю ее за локоть. — Лучше бы ты не использовала эту дурацкую картину с моим изображением для своей экспозиции!
— О нет? — Она наклоняется ко мне так быстро, что у меня сердце заходится в груди. Она говорит мне на ухо. — Очень жаль. Это будет моим
pièce de résistance (главным блюдом).
Я поворачиваю голову, надеясь поцеловать ее в щеку, но она уже отстраняется, вырывая свою руку из моей хватки.
— Лучше не надо! — шепотом кричу я ей вслед. — Лучше выброси ее!
Она оборачивается, на ее губах играет злая ухмылка.
— Заставь меня, — произносит она.
А потом убегает.
Глава 20
Сигарета
Северен
Я улыбаюсь про себя, возвращаясь из библиотеки, когда из темноты раздается голос.
— Развлекаешься?
Я оборачиваюсь. В тени, как невыразительная статуя, притаился Яков, прислонившись плечом к стволу кедра. Сигарета болтается между губами, а сам он, несмотря на ледяной холод, одет в футболку и джинсы. На лице, шее и руках — множество новых царапин и синяков.
— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я, сворачивая с дорожки, ведущей к зданию шестого класса, чтобы присоединиться к Якову под деревом.
Он протягивает мне сигарету и пожимает плечами. — С твоей девушкой.
— Она не моя девушка. — Я беру сигарету и прикуриваю. Я уже понимаю, что для этого разговора мне понадобится сигарета. — О каких развлечениях ты говоришь?
— О любых. — Его выражение лица настолько нейтрально, что я не могу понять, какова его конечная цель. Подразнить меня? Высмеять меня? Заманить меня в ловушку?
— Ничего интересного. Нас просто поставили в пару для выполнения задания, вот и все.
— Задание из твоей поездки?
Я пожимаю плечами. — Да, это оно.
— Поездка, в которую ты ее возил?
— Да.
Я бросил на него взгляд. К чему он клонит?
— Что случилось в той поездке?
— Ничего.
— Ну да.
Яков медленно кивает, его взгляд останавливается на моем лице. К чему этот допрос? Честно говоря, я бы предпочла тупые вопросы Эвана или сухие, уничтожающие замечания Захара, чем эти вопросы с каменным лицом. Это как разговор с Анаис, только без невыносимого сексуального напряжения.
Я сужаю глаза. — Что это? Выкладывай.
— Что происходит между вами?
— Что происходит между нами? Ничего, абсолютно ничего. Что может произойти? Она претенциозная и раздражающая, и она не в моем вкусе, в любом случае. Я не выбирал эту помолвку — ты знаешь, что не выбирал, — нас просто поставили в пару для этого дурацкого задания, но теперь оно выполнено, так что все вернулось на круги своя.
— Верно, — снова говорит Яков. — Пемброк сказал всем, что он был ее первоначальным партнером, а ты заставил его поменяться.
Вот козел. Хотя меня и не удивляет, что он разевает рот, но все равно это меня бесит. Я мысленно напоминаю ему, чтобы он не лез в дела Янг Кинга.
— Кого волнует, что говорит этот чертов Паркер Пемброк? — спрашиваю я, надеясь, что в моем тоне нет ничего, кроме презрения.
— Ему нужна твоя маленькая невеста, — заметил Яков. — Я вижу.
— Ему придется убить меня, чтобы получить ее, — огрызаюсь я.
Яков поднимает черную бровь. Его серые глаза пронзительны. — Точно...
Молчание тянется и затягивается, как сигаретный дым. Она становится тяжелой и удушливой. Я стряхиваю пепел с кончика сигареты и раздраженно вздыхаю.
— Слушай. То, что я не хочу ее, не означает, что я хочу, чтобы она досталась кому-то другому. Никто не может получить то, что принадлежит мне. Особенно такому хромоногому неудачнику, как Паркер.
Он кивает и ничего не говорит. Он не выглядит убежденным. Чем больше я думаю об этом, тем больше понимаю, что Яков в точности похож на Анаис. Они оба — непостижимые, загадочные мудаки, которые постоянно морочат мне голову своим полным отсутствием эмоций и экспрессии.
Почему я должен испытывать все эмоции так сильно, а они не испытывают ничего? Вряд ли это справедливо.
— Говори, что хочешь сказать, — сплюнул я, — и покончим с этим.
— Если ты ее полюбишь, — говорит Яков, — То что?
— Ну и что — разве похоже, что я ее люблю? С чего бы мне ее любить? — Я смотрю на него. — Любовь — это яд, я уже был там, зачем мне идти туда снова?