Я наливаю нам обоим по бокалу шампанского, но даю себе молчаливое обещание не пить сегодня слишком много. Несмотря на то, что я давал грандиозные обещания заказать в ресторане самые дорогие бутылки, на своих ошибках тоже надо учиться.
И если я чему-то и научился, так это тому, что пьянство рядом с Анаис может закончиться только катастрофой.
Сладкой, мокрой, горячей катастрофой.
— Что я наделала? — неожиданно говорит Анаис.
Я нахмурился. — Что ты имеешь в виду?
— Ты смотришь на меня с тех пор, как мы сели в лимузин. Тебя так злит мой наряд? Это из-за охристых носков, не так ли?
Она задирает одну ногу вверх, указывая ступней на потолок. Я смеюсь и толкаю ее ногой вниз.
— Нет, trésor. Мне нет дела до твоих желтых носков.
— Мои охристые носки.
— Просто скажи "желтые".
— Но они не желтые.
Я закатываю глаза. — Вы, художники, чертовски претенциозны.
— Так вот почему ты смотришь на меня крошечными кинжалами?
— Я ничего на тебя не смотрю. — Я смотрю на нее. — А если бы и смотрел, то это были бы не маленькие кинжалы. Это были бы кувалды.
Она смеется. — Большие, толстые, жирные кувалды.
Я смотрю на нее поверх своего бокала шампанского, пытаясь не поддаться ее заразительному смеху.
Как я могу примирить версии Анаис, которые существуют в моем сознании?
Анаис, безликая невеста. Дочь миллиардеров, к которой я был прикован, когда меня бросили в океан этой помолвки. Анаис, какой я представлял ее себе до встречи с ней, как какую-то отчаянную социальную альпинистку.
А вот и настоящая Анаис. Ее нелепая одежда и простые черные волосы. Анаис, чьи странности держат ее на расстоянии от всех. Анаис, которая не позволяет мне одержать верх или оставить за собой последнее слово, никогда.
И, наконец, Анаис, которая живет в моем сознании и не желает выселяться.
Это девушка в клубе, одетая в блестки и грациозно танцующая в переливах цветов. Девушка, которая смело уводила меня с танцпола и так мило умоляла в гардеробной. Девушка, которую я прижал к лесной подстилке и украл у нее поцелуй. Девушка, которая извивалась и хныкала, когда я заставлял ее кончать на моем языке.
Это все одна и та же девушка, и, похоже, я одержим ею.
— Почему ты пошла в клуб в ту ночь в Лондоне? — неожиданно спрашиваю я.
Если она и удивлена вопросом, то никак этого не показывает. Она пожимает плечами. — Меня пригласила Кай. Я подумала, что неплохо было бы быть вежливой.
— И поэтому ты танцевала со мной в тот вечер? Чтобы быть милой?
Она поднимает брови. — Ты подошел ко мне, помнишь?
— Но я не знал, кто ты.
— Я тоже не знала.
Я пристально смотрю на нее. Часть меня хочет сказать ей правду. Что я жалею, что не узнал, кто она такая, что я жалею, что не трахнул ее даже после того, как узнал. Что я жалею о том, как вел себя в ту ночь, что жалею о каждом шансе иметь ее, быть с ней.
Что я хотел ее тогда и хочу ее сейчас.
— Если бы ты не узнала, кто я, — говорю я, — если бы мы не знали, ты бы...?
Мой голос дрогнул. Вопрос повисает в воздухе, так и оставшись незавершенным. Анаис смотрит на меня. Как всегда, мне хочется прочитать ее выражение лица.
— Что бы я сделала? — говорит она.
— Ты знаешь, о чем я пытаюсь спросить.
— Ты действительно спрашиваешь меня, был бы у нас секс той ночью?
Я пристально смотрю на нее. — Да, trésor. Очевидно, что я спрашиваю именно об этом.
Она вздыхает. — Очевидно, что да.
Моя грудь сжалась от ее слов. Не знаю, какого ответа я ожидал от нее, но это был точно не ответ. Отсутствие выражения в сочетании с ее тревожной честностью — это оружие, которое почему-то каждый раз бьет точно в цель.
— Как это очевидно? — спрашиваю я. — Почему ты так уверена?
— Потому что. — Она хлопает в ладоши. — Потому что, несмотря на все твои разговоры о том, что ты ненавидишь то, что я ношу, и что я золотоискательница, тебе было наплевать на все это до того, как ты узнал мое имя. Ты увидел меня, и я тебе понравилась... ну, я тебе чем-то понравилась. Что бы тебе ни понравилось тогда, я уверена, что понравится и сейчас. И если бы я не знала, что это ты, у меня бы тоже не было причин отступать. Так что, конечно, мы бы занялись сексом.
— Ты мне не нравишься, я просто… — Я наклонился вперед. — А что же тебе тогда понравилось?
— Что ты имеешь в виду?
— Ты сказала, что я танцевал с тобой, потому что в тебе было что-то, что мне нравилось. Но это ты увела меня с танцплощадки — ты тоже хотела меня. Так какая же часть меня тебе нравилась до того, как ты узнала, кто я?