Я видел, как Гог внезапно начал биться и извиваться, пытаясь вырваться из безжалостной хватки Горгота. Когда первый скелет направился к маленькому Магогу, тот не шелохнулся. Пытаясь высвободиться, Гог совсем разошелся. Рев, который он издал, прозвучал, скорее, комично — слишком высоковато взял, — но он был полон гнева.
Некромантка, скользнув по мне рукой, обняла. Не могу сказать, что я испытал в тот момент. Мы повернулись, чтобы посмотреть на битву Магога.
Детеныш левкротов был скелету по колено, не больше. Он увидел, как можно спастись, или подумал, что увидел, и бросился вперед. Нельзя ожидать от пятилетнего ребенка слишком многого. Мертвец схватил его костлявыми пальцами и небрежно бросил в колонну. Магог, сильно ударившись, обагрил ее кровью. Но не заплакал. Попытался подняться, когда второй скелет шагнул к нему. Кусок детской кожи содрался мгновенно, обнажив красную плоть на плече.
Я отвел взгляд. Даже несмотря на прижавшуюся ко мне податливым телом Челлу, это зрелище вызвало во мне горечь, сам не пойму отчего. Я отыскал глазами бьющегося Гога. Теперь Горгот удерживал его обеими ручищами, очень сомневаюсь, что даже я смог бы высвободиться, держи он меня только одной. Но оказывается, я не представлял, какой силой обладает такое маленькое существо.
Скелет держал Магога одной рукой и двумя костлявыми пальцами собирался выдавить ребенку глаза.
Впечатление было такое, словно разразилась гроза, только не пойму где, может, внутри меня. По безлунному ночному небу метались молнии, выхватывая из темноты фрагменты земли. Голова наполнилась рыданиями ребенка, который все не успокаивался, даже когда я прикрикнул на него. Я напряг все мышцы, пытаясь сдвинуться с места, но тело словно парализовало. Тернии удерживали меня. Оставаясь в объятиях некромантки, я следил, как пальцы скелета приближаются к черным омутам глаз маленького левкрота.
Когда костлявая рука разлетелась на части, я был удивлен не меньше остальных. Только большому арбалетному наконечнику под силу сделать такое. Нубанец повернул голову в мою сторону и отвел взгляд от своего оружия. Я увидел белый полумесяц его улыбки, и тело обрело подвижность. Я ударил снизу вверх, резко и сильно. Черепом заехал прямо по лицу некромантки, раздался восхитительный хруст.
30
Что ни говори, а нубанец — кремень. Не встречал человека надежнее. Хозяин своему слову. Многие братья обращались к нему за советом. Обычно у людей с большой дороги совести ни на грош, но он никого не осуждал и никому не рассказывал, что о них думает.
Я освободил ножны и, повторяя дугу фамильного меча, оказался перед некроманткой. Мой клинок особенный, о нем говорят, что он заставит кровоточить даже ветер. Но острие рассекло пустоту, издав шипящий, словно при порезе, звук.
Некромантка стремительно откинулась назад, ничего не поделаешь — достать ее я не сумел. Трюк с черепом, бесспорно, застал ее врасплох, но я не надеялся, что смогу с такой же легкостью закрепить успех.
Я съездил черепом ей прямо по переносице: именно там было сплошное месиво. Ни кровинки, но из темного пятна плоти выползло несколько сотен копошащихся червей.
Большинство братьев все еще находились в оцепенении, которое недавно сковывало и меня. Нубанец заряжал арбалет новой стрелой. Макин наполовину обнажил меч. Горгот отпустил Гога.
Некромантка глубоко вздохнула, словно рашпиль проскрежетал по железу, в глотке заклокотало.
— Это, — произнесла она, — было ошибкой.
— Очень жаль. — Я постарался придать голосу беспечность и сделал выпад.
Она скользнула за колонну, и я пронзил каменную кладку.
Гог стремительно бросился к Магогу и вырвал своего маленького братца из руки скелета. Я успел заметить бледные отметины от пальцев мертвеца на шее детеныша.
Наплевав на осторожность, я двинулся вокруг колонны, но оказалось, что некромантка непонятным образом перебралась к следующей, расположенной в пятистах ярдах.
— Я не каждому встречному разрешаю применять ко мне магию, — объявил я, слегка ударив Райка. По нему трудно было не попасть. — Эй, Райк! А ну, навалились!
Райк, зашевелившись, не стал тратить время на разговоры, а недовольно взвыл — нечто среднее между криком потревоженного моржа или медведя, разбуженного во время зимней спячки. Прямо напротив него два скелета склонились, чтобы дотянуться до братьев-левкротов, которые в обнимку сидели на пыльном полу. Возвышаясь над обоими скелетами, Райк ухватил по черепу в каждую руку. Столкнул их, раздался хлопок, и они развалились на части.