Последние слова он произнес с нажимом, будто я могла отказаться и запротестовать. Как же он ошибался. Я готова была съесть целого кабана!
— Пожалуйста, оповестите меня, когда лорд Блувейн вернется. Мне срочно нужно с ним поговорить.
— Непременно, госпожа.
— Можете называть меня Эмилией. Не нужно госпожой. Это лишнее.
Старик как-то одобрительно улыбнулся, поклонился и вместе со служанками оставил в полном одиночестве. А я принялась уплетать наивкуснейшую яичницу с беконом, размышляя над тем, каким образом я попала в поместье к лорду. И наиболее логичным вариантом оказался тот, в котором морканец доставил меня до берега и уплыл восвояси, а проходивший неподалеку лорд заметил меня и принес к себе в поместье, проявив заботу и доброту к попавшей в беду незнакомке. Скорее всего так и было.
После обеда, я попросила принести мне пергамент, перо и сургуч. Если с помощью магии не могу известить родных о своем здравии, значит придется действовать по-старинке — отправить письмо.
Несколько измятых бумаг отправились в корзину. Мысли путались и не хотели сплетаться в логичную цепочку. Эмоции переполняли, застилали глаза, не могла я написать родителям о том, через что мне пришлось пройти. Поэтому нацарапав изрядно обыденные фразы, положила бумагу в конверт и скрепила его печатью. Забавно. Печать была похожа на тризубец. В нашем королевстве на печати стояла лишь цифра, обозначающая принадлежность рода к королевской власти. Обычно печатью владели только самые приближенные и могущественные семьи королевства. К счастью, наша семья тоже владела подобной печатью. И посему, уверенность в том, что я скоро окажусь дома, приятно грела душу.
Тут же села строчить письмо тетушке и ректору академии. Скорее всего, придется мне отложить работу чародейки на год. Ведь стажировка уже началась… Ну, ничего. Зато, я жива и здорова!
В преддверии ужина, жутко нервничала. Ходила по комнате раненной тигрицей, от угла до угла и обратно. А служанки так и не появлялись. Мысли подсовывали самые разные картинки, начиная от самых светлых и заканчивая не очень радужными. Вдруг этот лорд знает пиратов? И узнав всю правду, вернет меня ему?
Когда дверь скрипнула, я вздрогнула и обернулась. В проеме возник тот старичок и учтиво отвесил глубокий поклон.
— Простите, госпожа…
— Эмилия, просто Эмилия. И не нужно так кланяться! — нервно отозвалась я, замерев в ожидании вестей. Прибыл?
— Эмилия, — повторил мое имя старик и выгнулся. — Лорд Блувейн задержится. Скорее всего прибудет лишь к завтрашнему утру. Прошу, позвольте сопроводить вас на ужин.
От нервов действительно не хотелось есть. И мой ответ был чистейшей правдой.
— Благодарю, но я не голодна.
Я выглянула в окно. Еще светло. Возможно, успею.
— Скажите, далеко ли до города?
Брови старика взлетели вверх.
— Мне бы отправить письмо родителям. Они наверняка очень переживают, — пояснила я и схватила приготовленные конверты со стола, в качестве доказательств.
— Вы можете отдать письма мне. И завтра они окажутся в почтовой службе.
— Простите, я ни в коем случае, не хочу вас обидеть или пренебречь вашим радушием. Просто… Это очень личное. Очень! — добавила я и состроила умоляющий взгляд. Старичок почесал бороду, принимая нелегкое решение.
— Хмм… Я прикажу подготовить для вас повозку и сопровождающего. Вас пригласят.
— Спасибо, — ответила я, искренне улыбнувшись старичку, и его лицо просияло в ответ.
Стоило двери закрыться, я стремглав бросилась к белоснежному наряду, висевшему на полке-стойке в ванной. Сорвала три жемчужины и спрятала их потайной карман платья. Денег у меня нет, а платить за билеты придется.
Как и обещал старичок-управляющий, именно таким он мне виделся, через десять минут за мной пришла служанка и проводила вниз.
Теплый ветерок ласкал кожу, а шелест деревьев дарил очарование летнему пейзажу. Красиво!
— Не задерживайтесь, Эмилия, — повысил голос управляющий под рев уркатов, тронувшихся с места от звонкого хлыста кучера.
Я лишь смотрела на удаляющиеся силуэты, пока они не скрылись за густыми порослями диких кустов. Обещать ничего не стала. Зачем, если я все равно их больше не увижу.
Ломая пальцы и комкая платье, судорожно дышала, едва мы въехали в оживленный город, готовящийся к ночной жизни. Вот уже загорелись первые вывески открывающихся ресторанов, а там дальше по улице, музыканты пели баллады, привлекая прохожих знакомыми мотивами, под которые ноги так и просились в пляс.